что происходит? Весь город взбудоражен словно муравейник. Я, как и все,
видела ужасную вспышку в небе — но за ней ничего не последовало, только
небольшое сотрясение земли. С тобой-то все в порядке?
— Не беспокойся, милая, я прекрасно себя чувствую, — нарочито бодро
произнес Джон, а сам тем временем думал — а ведь она не испугана, нет!
Озабочена, расстроена, но не испугана. И, конечно, даже не задумывается о
возможном конце света…
Он заставил себя твердо произнести:
— Кэрол, поверь, я понятия не имею, что сегодня стряслось.
— Жаль… Может, ты попытаешься что-нибудь разузнать? Ведь должен же
кто-нибудь знать.
..
Кэрол и не подозревала, что ее жених был ядерным физиком. Кеннистон
никому не рассказывал о своей истинной профессии, даже собственной
невесте. Для всех знакомых он был всего-навсего инженером промышленной
исследовательской лаборатории. Кэрол никогда не расспрашивала его о
работе, и он был благодарен ей за это — по крайней мере, не было нужды
постоянно лгать. Теперь это особенно удобно — Кэрол даже не могла
предположить, что ее жених может располагать какой-нибудь особой
информацией… Пусть же она побудет еще некоторое время в блаженном
неведении, подумал Джон.
— Я сделаю все, что могу, — сказал он. — Но пока я попрошу вас с
тетей не выходить на улицу. Кто знает, на что способны насмерть
перепуганные обыватели? Я приду так скоро, как только смогу. Договорились?
Он повесил трубку и обвел мутным взором свой кабинет. Полки с книгами
и реферативными журналами, папки с рукописями, раскрытый посредине
еженедельник, испещренный планами, которым уже не суждено сбыться… А
там, за стенами — сумрачный небосвод с тусклыми дрожащими созвездиями, и
косматый шар светила, которое миллионы лет назад было золотистым,
животворным Солнцем… Ему захотелось немедленно убежать из своего
кабинета — знать бы только, куда… Помедлив, Джон направился в кабинет
шефа. Здесь уже сидели все двенадцать штатных сотрудников лаборатории плюс
Джонсон, который уселся в самый темный угол, словно не желая никому
попадаться на глаза. Понятное дело, подумал Кеннистон, ведь
инженер-электрик был единственным, кто видел, что творится за границами
города. Лицо Джонсона было потерянным и мрачным — видимо, он еще пытался
осмыслить увиденное за порогом своего дома. Джон перевел взгляд на своих
коллег. Они давно знали друг друга и все же сейча.с показались ему чужими
и одинокими, погруженными в собственные переживания.
Молчание прервал старый Бейтц. Он резко, почти агрессивно обратился к
Хубблу, который, видимо, только что закончил рассказ о путешествии к
водонапорной башне.
— Даже если это правда, шеф, вы не можете по новому расположению
звезд точно рассчитать, сколько времени прошло с момента взрыва бомбы!
Хуббл успокаивающе сказал:
— Я не астроном, но каждый желающий может без труда повторить мои
вычисления, используя для этого таблицы скоростей относительного
перемещения звезд. Конечно, мои цифры приблизительны, но, думаю, порядок я
оценил верно.
— Послушайте, но если пространственно-временной континуум
действительно был искривлен под действием взрыва, и мы вместе с городом
перенеслись на миллионы лет в будущее.
.. — лицо Бейтца исказилось от
ужаса. Хуббл пожал плечами.
— Вы все равно не поверите мне, пока не убедитесь во всем
собственными глазами. Примите тогда мое заявление просто как рабочую
гипотезу. Морроу откашлялся и спросил:
— Шеф, вы собираетесь об этом рассказать горожанам?
— Они уже знают часть правды, — ответил Хуббл. — Все видят: на улицах
сильно похолодало и Солнце стало иным. Я уже не говорю о звездах,
светящихся на небосводе даже в дневное время… Люди волей-неволей должны
все это осмыслить и прийти к кое-каким выводам. Только нельзя допускать
паники! Мэр Гаррис и шеф полиции Кимер направляются сейчас сюда. Наш долг
в этот трудный момент сотрудничать с городскими властями.
— Они уже знают всю правду? — спросил Кеннистон.
— Нет, — сказал Хуббл.
Джонсон неожиданно вскочил со стула и, подойдя к Хубблу, почти
истерично выкрикнул;
— А я плевать хочу на ваши мудреные рассуждения о пространстве и
времени! Мне нужно знать одно — мой мальчик в безопасности?
Хуббл удивленно взглянул на инженера.
— Ваш мальчик?
— Он отправился сегодня утром на ферму к нашим соседям Мартинсонам,
чтобы попросить у них на время культиватор, — пояснил Джонсон. — Это всего
в двух милях на север от города… Что с ним произошло — он в
безопасности?
Хуббл сказал мягко:
— Я думаю, вы не должны беспокоиться о нем, Джонсон,
Инженер кивнул, но взгляд его оставался встревоженным.
— Благодарю вас, мистер Хуббл, — сказал он угрюмо. — Я лучше пойду
домой, попытаюсь успокоить жену — она, бедняжка, совсем потеряла голову от
страха за сына.
Через несколько минут после ухода инженера Кеннистон услышал вой
полицейской сирены. Она звучала все ближе и ближе и вскоре затихла под
окнами лаборатории.
— Должно быть, мэр, — сказал Хуббл.
Уж больно это тонкая и ненадежная соломинка, чтобы за нее хвататься в
бурном потоке событий, подумал с насмешкой Кеннистон. Нет, он не мог
сказать о мэре ничего особенно плохого. Гаррис был не более чванлив, глуп
и продажен, чем любой другой мэр любого другого маленького городишки
навроде Миддлтауна. Он любил пышные банкеты и обожал произносить
пустословные длинные речи. Больше всего на свете его беспокоило, идеально
ли завязан узел на его галстуке. Гаррис был хорошим мужем и примерным
отцом семейства, но совершенно не годился для того, чтобы твердой рукой
обеспечивать нормальную и безопасную жизнь города сейчас, когда наступил
почти конец света.
Вскоре Гаррис важной поступью вошел в кабинет. Это был пухлый
розовощекий человек с заносчивым и одновременно на редкость самодовольным
лицом.
Это был пухлый
розовощекий человек с заносчивым и одновременно на редкость самодовольным
лицом. Правда, сегодня на его челе лежала легкая тень озабоченности.
Кимер, шеф полиции Миддлтауна, был человеком совсем иного склада.
Высокий, несколько угловатый мужчина с суровыми чертами обветренного лица.
Его глаза светились мудростью много повидавшего человека. Одного взгляда
было достаточно, чтобы понять — Кимер куда более встревожен, чем мэр.
Гаррис с улыбкой подошел к Хубблу, Было очевидно, что он испытывает
большое почтение к сотрудникам лаборатории и особенно к их руководителю.
На его лице была написана нескрываемая гордость от того, что он, мэр
заштатного городка, поднялся сейчас на одну ступень с ведущими
учеными-ядерщиками страны.
— Есть ли какие-нибудь новости, доктор Хуббл? — спросил он. — Нам,
увы, не удалось ни с кем связаться, а между тем среди народа бурлят дикие
слухи. Поначалу я опасался, что взрыв произошел в вашей лаборатории, но…
Кимер прервал мэра:
— Поговаривают, господа, что над Миддлтауном взорвалась ядерная
бомба. Пока это только слухи, но… но если они начнут распространяться и
