собрался в очередную командировку в Питтсбург или Чикаго, а не лечу к
центру Галактики!
Вскоре пришла Кэрол. Ее лицо было бледно, глаза лихорадочно блестели.
Не ответив на его поцелуй, она прошептала:
— Нет, Кен, только не это… Ты не должен лететь! Ты погибнешь там,
среди звезд…
— Не беспокойся, все будет в порядке, — попытался успокоить ее Джон.
— У меня есть шанс спасти город, и нас с тобой в том числе, от
насильственной эвакуации — разве я могу упустить его?
Казалось, невеста не слушает. Она с силой сжала его ладонь, жадно
вглядываясь в глаза. Внезапно убежденно сказала:
— Ты ХОЧЕШЬ лететь.
— Я? — возмущенно воскликнул Джон. — Да я боюсь до дрожи в коленях!
Но я должен сделать это — понимаешь, должен!
Глава 15. Миссия к звездам
Джон старался не выказывать страха. Звездолетчики наблюдали за ним с
интересом, но он лишь сжал кулаки в карманах куртки — так, чтобы этого
никто не заметил, и принял вид бывалого космического волка.
Вместе с капеллянином и Пирсом Еглином он стоял на обзорной палубе и
молча смотрел на огромный экран, заполненный сиянием мириад звезд.
Бархатная бесконечность Вселенной завораживала его, затягивала в свою
бездонную пасть, и он с трудом подавлял желание вцепиться двумя руками в
металлические поручни. Он просто не мог допустить слабость — Пирс Еглин
пристально следил за ним.
Третий час «Танис» находился в полете, но об этом свидетельствовал
лишь глухой рокот двигателей и легкое дрожание пола. Звезды в центре
экрана оставались неподвижными — среди них выделялся голубой маяк Беги и
дымчатая полоса Млечного Пути. На периферии созвездия казались
красноватыми и расплывчатыми — это было следствие огромной скорости
корабля, намного превышающей световую.
Капеллянин пытался объяснить Джону
принцип построения двигателя, но тот понял лишь одно — специальные
установки контролировали рост массы и изменение размеров корабля при
нарастании скорости, что позволяло перешагнуть далеко за «световой
барьер».
Мысль об этом вызвала у Кеннистона внутреннюю дрожь, так же как и
воспоминания о старте. Никогда ему не забыть ужасных минут, когда он сидел
в амортизационном кресле, окутанный антигравитационным коконом, и, глядя
на мигающий свет сигнальной лампы, прислушивался к тревожному вою сирен.
Сердце его бешено билось, лоб покрыла испарина, тем не менее он пытался
убедить себя, будто находится в обычном самолете.
Момента взлета он почти не заметил — кокон настолько снизил действие
чудовищного ускорения, что почудилось, будто тронулась кабина обычного
скоростного лифта. Однако сознание того, что Земля с каждой минутой
удаляется и, быть может, безвозвратно, вызывало шок. Легкое шипение за
обшивкой почти сразу прекратилось — корабль миновал атмосферу и вышел в
космос. Вопреки желанию Джон вцепился в поручни кресла, лицо его
позеленело — он не мог привыкнуть к мысли, что теперь со всех сторон его
окружает лишь ледяной вакуум, а впереди путь в несколько световых лет!
Горр Холл сочувственно взглянул на него и сказал:
— Все мы когда-то прошли через это, Кен. Я думал, что не переживу
свой первый старт! Пойдемте на смотровую палубу, там вам полегчает…
И вот теперь, глядя через экран на звездные миры, Джон понял — нет,
легче не стало. Возможно, нынешние люди и превратились в «граждан
Галактики» — но он, Кеннистон, оставался сыном Земли.
Пытаясь отвлечься, он вспомнил о цели своей миссии — там, на Веге, он
должен защищать права маленького Миддлтауна перед Губернаторами Звезд. Как
заставить этих вечных странников понять страстную привязанность горожан к
своей родной, пусть и умирающей планете?
Джон глухо сказал, опустив глаза:
— Горр, пойдемте отсюда. Я больше не могу на это смотреть…
Они оставили Пирса Еглина — историк наслаждался серебристым светом
бесчисленных созвездий — и спустились в один из главных коридоров.
Капеллянин вопросительно посмотрел на Джона, и тот кивнул:
— Я уже в полном порядке, Горр. Мне хотелось бы обсудить детали
предстоящего дела.
Горр Холл пристально взглянул на него.
— Хорошо, Магро и Лаллор ждут нас.
Пройдя лабиринт узких коридоров, они оказались у двери каюты Магро. К
облегчению Джона, жалюзи иллюминатора были опущены, и ему больше не надо
было смотреть на россыпи холодных огоньков, словно говорящих ему — ты уже
не на Земле, ты — галактический странник! Он стыдился своего страха, но
понимал — для человека из далекого XX века его реакция была естественной.
В каюте царил мягкий полумрак.
В каюте царил мягкий полумрак. Слоноподобное тело Лаллора склонилось
над столом, на котором в беспорядке валялись листы бумаги, испещренные
сложнейшими математическими символами. Магро сидел рядом, на мягком
кресле, и с легкой насмешкой наблюдал за увлеченно работавшим другом.
— Чем он занят? — шепотом спросил Джон, присаживаясь вместе с
капеллянином на массивный диван у стены. — Быть может, он рассчитывает
курс корабля?
Магро встряхнул белоснежной гривой волос и расхохотался.
— До чего же вы, земляне, наивны! На «Танисе» есть киберштурман, так
что помощь экипажа в полете почти не требуется. Вот Лаллор и развлекается,
блуждая в математических дебрях. Для него это — высшее из наслаждений!
Лаллор наконец заметил гостей и отложил расчеты в сторону.
— Очень рад вашему приходу, Кеннистон, — приветливо сказал он. —
Хотелось бы, чтобы мы стали друзьями.
— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулся Джон. — Но пока я блуждаю как в
тумане. С вашей подачи я обнадежил своих сограждан и с закрытыми глазами
влез в игру, правил которой не понимаю.
— Ничего страшного — мы все объясним, — хохотнул капеллянин и
похлопал его по спине своей мохнатой рукой. — У нас есть общие проблемы и
надежды — а это главное. Странно, но факт: мы куда ближе друг к другу, чем
вы и ваши отдаленные потомки. Люди давно покинули Землю и расселились по
всей Галактике. Их дом — это Вселенная. Другое дело мы — «примитивы».
Когда люди обнаружили наши миры, мы были почти дикарями — но счастливыми
дикарями. Теперь мы приобщены к могучей цивилизации Федерации Звезд,
приняты в ее состав как равные среди равных, но… В душе мы еще не
потеряли свои корни и потому всякий раз противимся очередному переселению
с одной планеты на другую, хоть это и не проявляется столь бурно, как у
вас, землян. Увы, в конце концов мы всегда уступали… Но сейчас появилась
надежда — я имею в виду метод Иона Арнола.
— Погодите, — прервал его Кеннистон. — Расскажите подробнее.
Лаллор покачал своей огромной головой.
— Боюсь, объяснить будет сложно… Суть идеи Арнола в том, чтобы
искусственно возбудить в коре остывающей планеты процесс трансформации
железа в никель — подобно тому, как в недрах звезд идет постоянное
преобразование водорода в гелий. Ион Арнол нашел метод, с помощью которого
этот процесс можно сделать регулируемым и безопасным.
— Выходит, планеты перейдут на самообогрев по типу «солнечной печки»?
— озадаченно воскликнул Джон,
— Да, Арнол предложил смелую, оригинальную идею! Она могла бы решить
