укладывала одежду и постельные принадлежности в саквояжи.
Миссис Адаме сидела в
кресле у пылающего камина и рыдала, а нахмуренная Кэрол поспешно
укладывала одежду и постельные принадлежности в саквояжи. Появление жениха
она словно бы не заметила, Джон неуклюже пытался ей помочь, горячо убеждая
женщин не отчаиваться. Миссис Адаме вскоре перестала всхлипывать, но Кэрол
демонстративно не обращала на него внимания и молчала.
— Я понимаю, трудно покидать родной дом, — говорил Джон, запихивая в
чемодан непослушное шерстяное одеяло, но все мы сейчас в одинаковом
положении. Миссис Адаме, кстати, я только что видел, как ваши соседи уже
садились в машину… Поверьте, город под куполом вполне пригоден для жизни
— там мы приобретем надежную защиту от стужи…
— Защиту? — сердито спросила Кэрол, наконец соизволив заметить его
присутствие. Она обвела грустным взглядом цветастые занавески на окнах,
старую полированную мебель, картины на стенах, любовно расставленную в
серванте фарфоровую и хрустальную посуду, и горько сказала:
— Неужели тебя не волнует, Кен, что мы разом потеряем все, называемое
некогда родным домом? Сколько веков пройдет, пока люди вновь заживут
спокойно и комфортабельно?
— Согласен, — успокаивающе сказал Джон. — Но сейчас не время вздыхать
и лить слезы отчаяния.
— Да, сейчас не время… — потерянно произнесла Кэрол и неожиданно
бросилась Джону в объятия: — О, Кен, я так любила все это!
Кеннистон понимал, что речь идет не о мебели или о фарфоровой посуде,
нет, Кэрол сожалела о безмятежном образе жизни, увы, скорее всего
утерянном безвозвратно.
— Не так уж все и плохо, — рассудительно произнес он, поглаживая
невесту по вздрагивающим плечам. — Завтра мы погрузим вещи в ваш
автомобиль и отправимся вместе на новое место жительства. К счастью, меня
назначили руководителем колонны нашего района, так что мы все время будем
вместе…
— О, Кен, ты ничего не понимаешь, — резко отстранилась от него
невеста и, сверкнув глазами, язвительно добавила: — У тебя ведь масса дел
— правда, милый? Стоит ли тратить на нас с тетей Адаме свое драгоценное
время?..
Джон растерянно ретировался. Он почувствовал, что впервые за время
знакомства между ним и Кэрол пролегла глубокая трещина — и эта трещина с
каждым днем расширялась…
На следующее утро Джон получил напутствие от мэра и вместе с Маклином
отправился в северную часть города. Холодный багряный рассвет на сей раз
застал Миддлтаун совсем иным — бурлящим, активным, Почти все окна в домах
светились — люди готовились к отъезду. Особое оживление царило на
Майн-стрит — здесь почти все было готово к началу движения. Грузовики
доверху были нагружены самыми необходимыми вещами. Семьи с детьми
разместились в больших автобусах. Туда же проникли и возбужденно лающие
собаки — с ними детишки не желали расставаться.
Морозный воздух сотрясался
от рева моторов тяжелых грузовиков, воя сирен полицейских машин, грохота
разогреваемых двигателей личных автомобилей.
Люди сновали с тюками и чемоданами, пытаясь нагрузить машины до
предела. Они выглядели скорее возбужденными, чем испуганными. Кое-где даже
раздавался смех, в котором, впрочем, звучали истерические нотки. Джон
заметил лишь несколько плачущих пожилых женщин, а вот детишки выглядели
очень бодро-происходящее казалось им началом увлекательного приключения.
На Джефферсон-стрит уже формировалась головная часть колонны. В
несколько рядов стояли автобусы, «кадиллаки», «бьюики» и «форды», окутывая
сумеречный воздух дымом выхлопов. Вдоль машин носились полицейские на
мотоциклах, пытаясь выровнять ряды.
Маклин обратился к одному из офицеров:
— Отдайте приказ снабдить все мотоциклы колясками — дорога будет
весьма неровной и сложной. И вот еще что: выдвиньте автобусы вперед — по
их следам легче будет проехать малолитражкам.
Полицейский, отдав честь, побежал выполнять приказание, а в это время
Кеннистон заметил среди деревьев… тягачи с полевыми орудиями!
Маклин рассвирепел. Выскочив из джипа, он нашел майора Национальной
гвардии и устроил ему разнос:
— Какого дьявола вы делаете? Зачем нам нужны ваши пушки? Оставьте их
в Арсенале! Захватите с собой лучше солдатские койки, одеяла, полевые
кухни — считайте, что мы отправляемся в поход. Ясно?
Вернувшись к джипу, он сказал Кеннистону:
— Джон, я возвращаюсь в мэрию — надо заняться другими районами.
Будьте готовы начать движение около девяти! Я прикажу дать гудок на
ближайшей к вам фабрике в качестве сигнала. Ну что ж, с Богом!
Остановив одну из полицейских машин, он уехал. Кеннистона тут же
окружили офицеры, гвардейцы, административные работники района — все они
ждали распоряжений.
— Как вы собираетесь отправляться в путь? — сердито обратился к ним
Джон. — Половина машин настолько перегружена, что они не смогут даже
сдвинуться с места!
Действительно, стоящие в колонне автомобили были доверху набиты не
только одеждой и постельными принадлежностями, но и радиоприемниками,
музыкальными инструментами, семейными портретами в массивных рамах,
игрушечными лошадками…
— Заставьте их выбросить этот хлам! — решительно приказал Джон
полицейским. — Будет возможность — мы перевезем на новое место все, даже
горшки с геранью, а пока надо думать прежде всего о людях! Колонну
перестройте в два ряда — на Джефферсон-стрит есть несколько узких мест.
Кеннистон проехался вдоль теснящихся автомашин, выглядывая Кэрол.
Наконец он заметил ее за рулем старенького «форда». На заднем сиденье,
среди многочисленных узлов и саквояжей, разместилась притихшая тетя Адаме.
На заднем сиденье,
среди многочисленных узлов и саквояжей, разместилась притихшая тетя Адаме.
После долгих уговоров Джон убедил невесту переехать в переднюю часть
каравана — так, чтобы они все время были у него на виду.
Вскоре подоспели сообщения о ходе эвакуации. Ответственные за
кварталы прибыли на площадь с короткими докладами:
— Адам-стрит полностью освобождена жителями!
— То же самое — на Перри-стрит!
— На Линкольн-авеню — все в норме!
— Мистер Кеннистон, у нас есть проблемы на Нортстрит! Некоторые
старики не желают покидать свои дома!
Выругавшись, Джон погнал джип по направлению к Норт-стрит. Это была
узкая улочка, заставленная по обеим сторонам обветшалыми кирпичными
домишками. На крыльце одного из домов он заметил пожилую женщину,
закутанную в шаль. Она стояла, скрестив руки на груди, и с мрачным видом
смотрела на опустевшую улицу. Остановив джип, Джон подошел к ней,
подыскивая наиболее убедительные слова, но старуха его опередила:
— Я не собираюсь покидать свой дом, — безапелляционно заявила она. —
Здесь я прожила всю жизнь — так же, как и моя покойная мать. Послушайте,
мистер, что за идиотская мысль о путешествии во времени? И все из-за
какого-то похолодания! Внезапно Кеннистон заметил розовощекую девчушку, с
любопытством разглядывавшую его из окна веранды.
— Это ваша внучка, миссис? — расстроенно спросил он. — Подумайте хотя
бы о ней — ручаюсь, через несколько дней вы обе погибнете от холода! Скоро
