— Вероятно, — говорил Терри, — я искал не там. Если копия фильма существует, то, возможно, лента хранится не в Италии, а во Франции.
— Почему во Франции?
— Все дело в указателе.
— Он взял фотографию: женщина в одежде медсестры наполовину закрывала дорожный указатель. Судя по всему, на указателе было только одно слово: fermer. — Это ведь по-французски, верно? И означает — закрыть. Так что, очень возможно, фильм сняли и во французском варианте, и именно французская копия сохранилась.
Клео пристальней вгляделась в снимок.
— Не думаю, — сказала она. — Бессмыслица какая-то, fermer — это инфинитив. К тому же указатель не поместился целиком, и начала слова не видно. И женская фигура, возможно, прикрывает какие-то буквы. Знаете, у меня есть версия… — Клео еще раз взглянула на снимок. — …что, если здесь infermeria.
— Infermeria? Что это значит?
— Лечебница, это по-итальянски. Женщина указывает на больницу.
Медленная улыбка понимания появилась на лице Терри.
— Как мне это не пришло в голову?
— Я не утверждаю, что это единственное толкование, — добавила Клео и, прежде чем Терри смог осознать ее загадочную фразу, спросила:
— Значит, вы снова хотите заняться поисками фильма? И это станет делом вашей жизни?
— Вообще-то нет. — Терри вложил фотографию в большой конверт и положил на стол. — Не думаю, что в этом есть смысл. Я предпочитаю просто знать, что фильм где-то существует, где-то… дожидается меня… не знаю. А пока нужно поразмыслить, чем мне заняться дальше — чем-нибудь стоящим.
— Журналистика — это ведь стоящее занятие? Если относиться к ней серьезно.
Терри покачал головой.
— В последнее время — в последние две недели — я много думал о том, чем занимался все эти годы, и мне вдруг стало противно, я почти возненавидел себя. Вы когда-нибудь чувствовали что-нибудь подобное? Вряд ли, не та у вас профессия.
— Понимаю, — сказала Клео. — Уверяю вас, работа на Грегори Даддена — это не то, что позволяет находиться в ладу с собой.
— Да, наверное. Тогда почему вы вообще сюда устроились?
— Клиника Даддена — единственная в своем роде. Трудно найди другое место, где могут предложить работу по моей специальности…
Клео мысленно вернулась в тот день, более двух лет назад, когда объявление доктора Даддена впервые появилось в «Британском журнале клинической психологии»; вспомнила свое волнение — она поняла, что предложение в точности отвечает ее специальности, — затем волнение сменилось неверием и страхом, когда выяснилось, что клиника находится в том единственном месте на всей земле, где она решила никогда больше не бывать.
— Работа в Эшдауне, — сказал Терри, — наверное, вызывала у вас очень странные чувства. Все эти воспоминания…
— Воспоминания? — Она сразу же насторожилась.
— О Роберте. Конечно, вы тогда о нем не знали, но дом должен был… напоминать о нем.
— А, — сказала Клео. — Да. Иногда бывало.
Какая нелепость, повторяла она себе. Рано или поздно придется сказать Терри правду: если честно, она удивлялась, почему он до сих пор ничего не заподозрил. Может, стоит рассказать ему все прямо здесь, в поезде? Или подождать до Лондона и пригласить выпить в вокзальный бар? Или взять у него адрес с телефоном, выждать несколько дней — пока все не останется позади, пока она не выполнит указания Руби и снова не найдет… Разумеется, если у нее хватит храбрости…
— В любом случае, — сказала она, торопливо заглушая эти мысли, — ваша карьера и будущее клиники Даддена вполне могут быть связаны друг с другом.
— Каким образом?
— Вы спросили его?
Терри нахмурился:
— Его? И о чем?
— Доктора Даддена, конечно — вы спросили его о Стивене Уэббе?
— Впрямую нет, но я… — Он осекся, осознав подоплеку вопроса.
— Так это вы, да? Вы послали мне записку там, на террасе?
— Я подумала, что легкий намек подтолкнет вас в верном направлении, вот и все.
— Что ж, наверное, подтолкнул. — Терри содрогнулся, мысленно воспроизведя картину, которую последние два дня старательно пытался забыть. — Однажды вечером Дадден отвел меня в подвал.
— Где ставит эксперименты на крысах?
Терри кивнул.
— Вы там бывали?
— Пару раз.
— А вы видели… другую установку?
— Другую установку?
Терри потер глаза, стараясь изгнать видение выбеленных стен и огромной плексигласовой клетки.
— Мне эта история не под силу, — сказал он. — В понедельник отправлюсь в редакцию и расскажу о ней в отделе новостей. Они сумеют как следует подать материал.
— Но это же ваш материал, Терри. Вы добыли его.
— Просто… я другого склада журналист. Вот и все.
— Да, но вы ненавидите в себе этого журналиста. Это ваш шанс измениться. — Клео чувствовала, что именно эти слова Терри хочет услышать. Он был готов ей поверить. — Я хочу сказать, что этот материал сделает вам имя. У вас есть гипотеза, что произошло? Гипотеза, о которой можно написать?
— Я знаю лишь, — сказал Терри, — что Стивен Уэбб был студентом университета и участвовал в эксперименте доктора Даддена, ему не давали спать. Я предполагаю, что из-за этого эксперимента с ним произошел несчастный случай… со смертельным исходом — но пока никому не удалось установить связь между его смертью и пребыванием в клинике.
— Это была автомобильная авария, — сказала Клео. — В то утро, когда эксперимент завершился, у Грегори не нашлось свободной кровати, и парню негде было отдохнуть, поэтому его отправили прямо домой. Возвращаясь в студгородок, он вышел на середину дороги, и его сбила машина. Скончался на месте. — Она сунула руку в сумку с вещами и достала две папки. — На самом деле, кое-кто уже установил связь. В эксперименте принимала участие еще одна студентка, она сумела выжить, и по моим предположениям, Грегори дал ей отступного, потому что она ушла из университета, и с тех пор о ней больше никто не слышал. Но все-таки кто-то довел информацию до Королевской коллегии психиатров, потому что сегодня утром оттуда пришло письмо. По всей видимости, они хотят провести расследование.
— Как звали студентку?
— Беллами. Карен Беллами. — Клео протянула папки Терри. — Я нашла их в кабинете Грегори и сделала копии. Возьмите. Они ваши. Делайте с ними, что хотите.
Оставшуюся часть пути Терри читал личные дела двух несчастных студентов. По документам Стивена Уэбба он смог восстановить более-менее полный портрет: общительный и одаренный молодой человек, честолюбивый и талантливый актер. Причина его сотрудничества с доктором Дадденом могла корениться в денежных затруднениях, в научном любопытстве или в сочетании того и другого. Сведения о Карен Беллами были более отрывочными — она осталась для Терри фигурой туманной и вызывала немало вопросов. В ее случае основным мотивом со всей очевидностью были финансовые затруднения. Родилась Карен в бедном районе Лондона, ее родители жили в Денмарк-Хилл, и, по всей видимости, именно там ее видели в последний раз — больше полугода назад. Терри отметил этот факт, но чем дальше он читал дело Карен Беллами, тем рассеянней становился. В мозгу мелькали яркие, но бессвязные образы, приснившиеся минувшей ночью, он отметил, что с надеждой цепляется за них, но образы то тают в надвигающейся пустоте, то, подобно песку, утекают сквозь пальцы. Эта эфемерность одновременно и доводила до безумия, и погружала в покой. Дважды, радуясь дару чуть более конкретного, чуть менее эфемерного видения, он хватался за ручку и черкал несколько слов на полях листов: «луг», написал он в одном месте; «смеется девочка; женский голос напевает позади в высокой траве; я знаю, что могу летать; прохладная вода».
В мозгу мелькали яркие, но бессвязные образы, приснившиеся минувшей ночью, он отметил, что с надеждой цепляется за них, но образы то тают в надвигающейся пустоте, то, подобно песку, утекают сквозь пальцы. Эта эфемерность одновременно и доводила до безумия, и погружала в покой. Дважды, радуясь дару чуть более конкретного, чуть менее эфемерного видения, он хватался за ручку и черкал несколько слов на полях листов: «луг», написал он в одном месте; «смеется девочка; женский голос напевает позади в высокой траве; я знаю, что могу летать; прохладная вода». Записав эти разрозненные впечатления, Терри поднял взгляд: Клео смотрела на него и улыбалась.
Пока Терри читал документы, Клео порылась в сумке и достала расшифровку, которую подготовила для нее Лорна: запись странного монолога Руби Шарп. Она читала его раз в пятнадцатый и никак не могла поверить, что все это правда, что все эти обещанные чудеса когда-нибудь сбудутся; и она по-прежнему недоумевала, как связан монолог Руби — пророческий? случайный? — с фотографией Терри, с этим прочно врезавшимся в память образом из ее детского сна. В поисках рационального объяснения Клео вернулась к поведению Руби: ее отказ представиться, когда две недели назад они встретились на пляже; ее неожиданное появление в клинике вчерашним вечером и внезапный уход сегодня утром — исчезла, не оставив ни записки, ни платы. Если только не рассматривать в качестве записки расшифрованный монолог.
