***
Мучительная жажда разбудила Роберта через несколько часов. Будь он более опытен по части выпивки, знал бы, что вставать сейчас не нужно — это не более чем краткий перерыв, когда следует влить в себя несколько стаканов воды, после чего, шатаясь, вернуться обратно в постель и проспать еще три-четыре часа, хотя бы до полудня. Но ощутив неестественный, лихорадочный прилив бодрости, совпавший с первыми лучами солнца, Роберт решил, что окончательно проснулся; кроме того, его внимание привлекли голоса снизу, из кухни. Он сполоснул лицо холодной водой, вылез из вчерашней одежды и влез в свежую. Перед выходом из комнаты, бросил взгляд на стену у гардероба и устыдился надписи, накарябанной ночью. Он навалился на тяжелый шкаф из тикового дерева и сдвинул на несколько дюймов к окну. Надпись оказалась за шкафом — теперь Роберт мог спуститься на кухню.
Там он обнаружил трех вчерашних собутыльников: те суетились с тостами и кофе, а один даже отважился приготовить полноценный завтрак. У всех были одинаковые лица — слегка пришибленные, с неестественно горящими глазами. Они спросили, что с ним стряслось, он ответил, что не стряслось ничего страшного, и разговор иссяк. Ни Терри, ни Сара еще не показывались, но вскоре появилась Вероника. Она сухо кивнула Роберту, направилась прямиком к холодильнику и быстро расправилась с литровым пакетом апельсинового сока.
— Жажда? — глупо спросил Роберт, когда она допила.
Вероника пропустила вопрос мимо ушей.
— Тебя ночью кто-то бил?
— Нет. Случайно ударился.
— А то я подумала, что любовнички поссорились, — сказала Вероника и принялась кромсать хлеб толстыми ломтями.
Вошел Терри в пижаме.
— Только что блеванул, — сообщил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Мы тебя прощаем, — сказал Роберт.
— Прямо на телефон. Хотел позвонить домой.
Терри был единственным обитателем Эшдауна, за кем должны были заехать родители. Остальные либо надеялись, что их кто-нибудь захватит с собой, либо планировали уехать на собственных машинах, как только более-менее придут в себя. Под вялостью и недомоганием таилось непривычное и тревожное чувство: им осталось провести вместе лишь несколько часов, прежде чем расстаться и, быть может, никогда больше не встретиться.
— Мне нужно глотнуть свежего воздуха, — сказал кто-то, когда запах яичницы с беконом овеял кухню.
— Хорошая мысль. Давайте прогуляемся.
Теперь их было восемь, и они зашагали по дорожке над обрывом к самой высокой скале. Роберт подумал, что алкоголь еще не выветрился, так что, формально говоря, все они еще пьяны. В воздухе висела теплая, влажная дымка, сквозь которую пробивалось бледное солнце, сдавленное облаками, и потому способное лишь на тусклый, изжелта-серый свет, что падал на вздымающийся океан.
Роберт вырвался вперед, но его вскоре нагнал Терри.
— Это… Сара вчера была в порядке?
— Наверное.
Терри покачал головой.
— Ну и дела. Кстати, что у тебя с лицом?
Роберт не ответил. Терри, словно опасаясь, какое впечатление произведут его слова, неуверенно промямлил:
— А она упоминала… что-нибудь говорила о нашей… договоренности?
— Какой договоренности? — спросил Роберт. Слишком поспешно спросил.
— Так она тебе ничего не сказала?
— Ты о чем?
— Ну тогда ладно… Ты ведь знаешь, что в сентябре я начну работать в «Кадре»?
— Да.
— И ты знаешь, что я собираюсь снимать квартиру в Лондоне?
— Да, конечно.
Вообще-то Роберт уже отказался от предложения Терри занять свободную комнату — сначала он хотел выяснить планы Сары.
— И ты знаешь, что Сара и Вероника расстались и потому больше не ищут дом где-нибудь поблизости?
— Ради бога, Терри, ближе к делу.
— Ну… — Терри бросил последний, пытливый взгляд на друга и выдал:
— Она собирается жить со мной.
Роберт с ужасом уставился на него.
— Жить с тобой? Как это?
— Ну, то есть, она собирается занять одну из комнат.
— Но… когда она решила?
— Вчера, перед вечеринкой. — Терри схватил Роберта за плечо и неловко встряхнул. — Не думай, ничего такого. Между нами ничего нет. И самое замечательное — в квартире есть еще одна комната, так что и ты можешь поселиться с нами. Там три комнаты. Как Эшдаун, только в Лондоне. — Роберт ошеломленно молчал. Терри понял, что слишком многого сейчас от него хочет. — Обдумай, — добавил он. — Позже поговорим.
Терри быстро зашагал вперед, и вскоре к нему присоединились другие — они огибали Роберта, а тот стоял столбом в центре тропинки, спиной к океану, и взгляд его не отрывался от серых башенок огромного дома. Через несколько минут он увидел, как в дверях показалась Сара. Он повернулся и пошел прочь, но так медленно, что Саре не составило труда его догнать. Ее немытые волосы казались темнее и тоньше обычного. Накануне вечером он смыла макияж, а утром не накрасилась. Кожа была очень бледной, на верхней губе выскочила лихорадка. Глаза были тусклыми, веки опущены. Одета Сара была в джинсовую куртку, плотную хлопчатобумажную рубашку и вельветовые бутылочного цвета штаны.
— Спасибо, что подождал, — сказала она, пряча взгляд.
Компания впереди замедлила шаг.
— Выглядишь так себе, — сказал Роберт.
Сара рассмеялась.
— Это я-то? Ты себя видел? Что с тобой стряслось?
— С мебелью поссорился.
Сара, казалось, не расслышала. Лицо ее было полно беспокойства, если не смятения.
— Сегодня утром все выглядят кошмарно, — добавил Роберт. — Может, и не самое лучшее — заканчивать на такой ноте.
Они смешались с остальной компанией, но при этом держались отдельно, храня свою близость, несмотря на раздававшийся со все сторон бессмысленный дружеский треп.
— Вчера вечером… — начал Роберт.
Сара встрепенулась.
— Мне и самой хотелось кое-что сказать. Не возражаешь, если я начну первая?
— Нет — конечно, нет. Говори.
— Так вот. — Ее излюбленный жест: рука захватила прядь волос и слегка потянула. И как всегда, жест этот пронзил Роберта уколом нежности. — Честно говоря, я просто хотела тебя поблагодарить.
— Поблагодарить?
— Роберт… — Они плавно, почти незаметно отделились от остальной компании.
И как всегда, жест этот пронзил Роберта уколом нежности. — Честно говоря, я просто хотела тебя поблагодарить.
— Поблагодарить?
— Роберт… — Они плавно, почти незаметно отделились от остальной компании. — …Я знаю о твоих чувствах. Конечно, знаю. Давно знаю. Честно говоря, думаю, все о них знают.
— Прекрасно. Почему бы всем не знать?
— Поэтому… в каком-то смысле было жестоко говорить тебе… то, что я сказала вчера вечером.
— Почему? Ты говорила несерьезно?
— Серьезно. По крайней мере, в тот момент.
— Понятно.
— Я была ужасно пьяна. И ты тоже. — Она отвернулась, устремив взгляд к морю. — Я просто хочу сказать…
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты считаешь, что это стало бы непоправимой ошибкой, и ты хочешь поблагодарить меня за то, что я не дал этому случиться.
— Да. — Сара кивнула с несчастным видом. — Именно это я и хочу сказать… наверное.
— Не обманывай себя, — сказал Роберт. — Моя сила воли тут не при чем. На самом деле, это была слабость в чистом виде.
— Не верю. Ты вовсе не слабый.
— Слабый. Слабый и трусливый.
Остальные уже повернули к дому. Мимо прошла Вероника и не удержалась от взгляда, полного ревнивого любопытства. Даже когда она оказалась достаточно далеко, Сара продолжала говорить шепотом.
