— Именно.
— И сколько времени на это уходит?
— Обычно две-три недели. Вот этому симпатяге, — доктор Дадден показал на изнуренное животное с выпученными глазами, — осталось несколько дней. А вот этот… — он подошел к следующему резервуару, — …уже на последнем издыхании. Ему осталось несколько часов, не больше шести-семи.
Только тогда Терри понял, что не во всех сосудах содержатся крысы. В среднем ряду сидели белые кролики, а в последних четырех сосудах — щенки лабрадора. К одному из них и привлек внимание Терри доктор Дадден: жалкое создание — один скелет и огромные глаза, в которых была лишь изможденная пустота.
Терри судорожно сглотнул.
— Почему они не лают? — спросил он.
— Небольшая инъекция отключила голосовые связки, — пояснил доктор Дадден. — Мера предосторожности, которая несколько снижает чистоту эксперимента, но совершенно необходима.
— Я все еще не понимаю, — слова давались Терри с трудом, — роль контрольного животного. Зачем нужна пара?
— Все очень просто, — сказал доктор Дадден. — Пойдемте со мной.
В дальнем конце лаборатории имелось еще две двери. Из внутреннего кармана доктор Дадден извлек два золотистых ключа на тонкой цепочке и отпер левую дверь. Та распахнулась, и за ней открылась большая и странно обставленная комната. Кровати не было, имелся лишь один стул с прямой спинкой и тощей подушкой на сиденье. Кроме стула, в комнате были всевозможные тренажеры: бегущая дорожка, гребной, велотренажер и даже баскетбольное кольцо на стене. Другую стену занимали полки, заставленные книгами и журналами, у двух оставшихся стен располагались компьютер и настольные игры. Имелись также телевизор, аудиосистема с колонками, подставки с видеокассетами и компакт-дисками.
— Как вы, наверное, догадались, эта комната предназначена для того, чтобы не давать спать, — сказал доктор Дадден. — Здесь мы ставим эксперименты на человеке. Не самая спартанская обстановка, правда?
— Да уж, вовсе не спартанская.
— Вы легко заметите, что, оборудуя эту комнату, я хотел вместить в нее все, что способно привлечь внимание человека. Понимаете, очень важно, чтобы в распоряжении пациента имелись разные приспособления, которыми он мог бы занять разум и тело.
— Впечатляет, — рассеянно отозвался Терри; как обычно, его взгляд привлекли видеокассеты, и он читал названия.
— На первый взгляд, да, — сказал доктор Дадден. — Но на самом деле это довольно примитивный способ изучения поведения человека, лишенного сна. И знаете, почему? Предположим, после трех дней, проведенных здесь, испытуемый начинает проявлять все симптомы физического истощения. Но чем оно вызвано? Отсутствием сна или пациент слишком много времени провел на гребном тренажере? У него замедленная и неуверенная реакция. Вызвано ли это отсутствием сна, или он восемь часов смотрел телевизор? Вы понимаете, в чем сложность? Что его утомило: отсутствие сна или деятельность, направленная на то, чтобы вызвать отсутствие сна?
Он вывел Терри из комнаты и тщательно запер за собой дверь.
— И эту сложность, — сказал он, обводя рукой двенадцать стеклянных резервуаров, — наш эксперимент остроумно разрешает. Обоих животных заставляют в равном объеме проявлять физическую активность, но только одно из них постоянно лишено сна. Таким образом, нам удается выделить те симптомы, которые вызывает отсутствие сна.
— Теперь я понимаю, — сказал Терри.
— Теперь я понимаю, — сказал Терри. — Значит, вы ищете такую методику, которая подходила бы для людей.
— Верно.
Терри показал на вторую дверь, которая оставалась закрытой.
— Вы покажете, что там?
Доктор Дадден улыбнулся, поигрывая вторым ключом на золотой цепочке.
— Вы подумали над моим предложением? — спросил он. — Подумайте, и если решите остаться, я предложу вам подписать небольшой контракт, предоставляющим мне определенные… права в связи с вашим делом. После его подписания я, возможно, покажу вам содержимое этой комнаты. Думаю, вы найдете его интересным. А пока, — сказал он в заключение, глядя на часы, — мы рискуем пропустить ужин.
Терри с облечением вышел из лаборатории — но он допустил ошибку, оглянувшись за секунду до того, как доктор Дадден выключил свет и запер дюжину стеклянных резервуаров и их несчастных обитателей. Даже Терри, последние двенадцать лет спокойно обходившийся без сна, сознавал жестокость подобных экспериментов. Определенно, подумалось ему, ни один изувер, состоящий на службе у самого тоталитарного и карательного режима, не смог бы придумать более коварного эксперимента, когда сама потребность в отдыхе — в виде сглаживания пиков энцефалограммы — обрекает животных на вечное движение и бесконечное бодрствование. Он содрогнулся от этой дьявольской изобретательности.
— Простите за вопрос, — сказал Терри, когда они поднимались на первый этаж, — но как вы уговорите подопытных, я имею в виду — людей, принять участие в экспериментах? Не думаю, что такие опыты доставят им большое удовольствие.
— Если хорошо подумать, — сказал доктор Дадден, — это совсем не трудно.
В студенческую бытность Терри, нынешняя столовая была отведена под тренажерный зал. Теперь в ней едва помещался длинный дубовый стол, за которым могли разместиться двадцать человек. В клинике установился обычай: ровно в половине седьмого все сотрудники и пациенты собирались здесь на ужин, но ко времени появления Терри и доктора большинство успело уйти. Остались только доктор Мэдисон, Мария Грэнджер (женщина, страдавшая нарколепсией) и лунатичка по имени Барбара — все трое сидели рядком. Доктор Дадден подчеркнуто обособился от этой компании, сев на другом конце стола; перед ним и Терри тут же поставили две тарелки с томатным супом. Проглотив пару ложек и обильно приправив суп солью и перцем, доктор Дадден возобновил объяснения.
— По счастью, университет предоставляет нам немало добровольцев. Многие студенты находят комнату для лишения сна довольно уютной в сравнении с общежитием. К тому же мы платим за участие в экспериментах. И хорошо платим, должен заметить.
— Все равно…
— Мы с вами, мистер Уорт… или мне можно звать вас Терри?.. мы с вами, Терри, учились в те беззаботные времена, когда государство полностью покрывало затраты на обучение, да еще выплачивало стипендию. В наши дни студенты только и делают, что жалуются на нищету, на то, как трудно поддерживать беспутный, гедонистический образ жизни. Наверное, вы читаете собственные газеты — хотя бы время от времени? Они полны душераздирающих историй о несчастных студентах, вынужденных мыть посуду, драить ветровые стекла или того хуже. Работать натурщиками, например. Красивые студентки Лондонского университета вынуждены зарабатывать на хлеб в сомнительных барах Сохо. Ерзают у посетителей на коленях, оголяются в стриптизе, порой даже занимаются проституцией. В массажных салонах этого города полно студенток, и вы бы видели, какие цены они заламывают…
— В самом деле?
— Ну, мне так говорили, — поспешно уточнил доктор Дадден. — Но я, кажется, отвлекся от сути… А суть заключается в том, что мы предлагаем достойную альтернативу подобного рода утомительной работе.
Кстати, не хотите ли вина?
Он щедро наполнил бокалы бургундским, себе и Терри, видимо забыв на этот вечер, что потребление алкоголя для пациентов строго ограниченно. Они чокнулись, и Терри сказал:
