— Возможно, вам стоит объяснить мне, что это за стадии: я не вполне разбираюсь в вашей терминологии.
— Все очень просто. Первая стадия — переход от бодрствования к дремоте: в этот период падает кровяное давление, замедляется сердечный ритм, и расслабляются мышцы. В данной стадии мозг испускает альфа-волны с частотой от семи до четырнадцати герц. Обычно эта фаза длится от пяти до десяти минут максимум. Вторая стадия начинается с появления тета-волн с частотой от трех с половиной до семи с половиной герц, а вместе с ними возникают веретена сна и К-комплексы. В начале ночи эта фаза также длится всего несколько минут. Далее мы наблюдаем появление более растянутой дельта-волны, которая знаменует наступление собственно бессознательного. Третья стадия — промежуточная, когда дельта-волны занимают на ЭЭГ еще менее половины времени. Четвертая стадия — когда дельта-волны преобладают, человек в этой фазе почти не шевелится, и его очень трудно разбудить. Четвертая стадия — самая глубокая часть сна, когда организм получает наибольший отдых. Некоторые исследователи называют ее «ядром сна». Спустя, быть может, полчаса или три четверти часа такого сна, человек начинает шевелиться и на непродолжительное время возвращается во вторую или третью стадию, но далее он переходит в стадию быстрого, или парадоксального, сна. Она больше напоминает бодрствование, чем сон: мышечный тонус отсутствует, но мозг лихорадочно работает, глаза под веками быстро вращаются из стороны в сторону. На весь цикл от первой стадии до быстрого сна уходит около девяноста минут, а затем он повторяется снова, в разных сочетаниях, примерно четыре-пять раз за ночь.
— В каких сочетаниях?
— Поначалу самой долгой является четвертая стадия, «ядро сна». Затем доля быстрого сна все увеличивается и увеличивается. Из этого некоторые исследователи делают вывод, что четвертая стадия дает отдых мозгу, а сны, возникающие во время быстрого сна, особенно ранним утром, — это то, чем развлекает себя мозг, пока тело продолжает отдыхать.
— Но до сих пор я не продвинулся дальше второй стадии, верно?
— Да, как ни странно.
— Но до сих пор я не продвинулся дальше второй стадии, верно?
— Да, как ни странно.
— И когда я могу рассчитывать вновь увидеть сны?
— Вероятно, когда вступите в стадию быстрого сна, если это вообще случится. — Дав Терри время переварить эту информацию, доктор Дадден продолжил:
— Еще до вашего приезда я сделал одно предположение… весьма наивное предположение. Я предполагал, что, подобно остальным моим пациентам, вы едете в надежде вылечиться от бессонницы, что я буду прописывать вам седативные средства, циклопирролоны и тому подобное. Мне и в голову не приходило… — тут доктор испытующе взглянул на Терри, — …что у нас с вами одинаковое отношение ко сну. Что мы с вами… союзники, если хотите.
Терри слегка поежился.
— Не уверен, что понимаю вашу мысль.
— Скажем так, — доктор Дадден рассеянно потер глаза. — Как вы считаете, удалось бы вам добиться столь многого в вашей журналистской карьере, если бы последние двенадцать лет вы спали по восемь часов в сутки?
— Нет, наверное, не удалось бы. Для независимого журналиста это большое преимущество — я способен работать в два раза продуктивнее любого человека.
— Именно. Именно! А здесь, мистер Уорт, здесь, вы, наверное, с ума сходите от скуки, когда всю ночь вынуждены лежать в кровати с электродами на голове.
— Да, несколько тоскливо.
— А о чем вы думаете? Чем вы себе развлекаете?
— Самое худшее — что в комнате нет телевизора. Если бы я мог смотреть телевизор, все было бы в порядке. Я слушаю плейер, делаю записи в ноутбуке. Иногда читаю.
— Что вы читаете?
— Справочники, если удается их найти. Мне нравятся книги с перечнями. Книги, которые содержат сжатую информацию.
— Романы и биографии вы не читаете?
— Нет. Не люблю растянутое повествование, не могу сосредоточиться.
— Но фильмы вы любите.
— Да.
— Кстати о фильмах… — Доктор Дадден повернулся и достал с полки за спиной толстую папку. — На днях меня поразило, что вы не узнали нашу лаборантку Лорну после того, как дважды были ей представлены. Вместе со своими коллегами с киноведческого факультета университета я придумал небольшой эксперимент. Вы не возражаете, если мы попробуем его провести?
— Ничуть.
Доктор Дадден раскрыл папку и вытащил пачку фотографий.
— Я хочу посмотреть, скольких человек вы сможете опознать, — сказал он и показал первую фотографию. — Не узнаете?
Терри посмотрел на снимок и нахмурился. Лицо было смутно знакомым, имя так и вертелось на языке, но в итоге он не смог вспомнить ни того, ни другого.
— Простите, нет.
— Это доктор Голдсмит, наш невропатолог. А это лицо?
Со второй фотографией сложностей не возникло.
— Стив Бушеми. Он играл мистера Пинка в «Бешеных псах» и одного из похитителей в «Фарго».
— Очень хорошо. А что скажете на это?
Следующее лицо Терри опознать не смог. Это была фотография Лорны.
— А это?
— Рэй Лиотта, играл в «Незаконном вторжении» и «Дикой штучке».
— Еще парочку. Кто это, по вашему мнению?
Терри понял, куда ведет эксперимент, и постарался сосредоточиться на следующей фотографии. На этот раз лицо явно было знакомым, он почему-то чувствовал, что оно должно лучше отложиться в сознании, чем остальные два. Но все равно пришлось признать поражение.
— Это доктор Мэдисон. И под конец еще одна фотография. Мне сказали, что с этим лицом у вас могут возникнуть трудности.
— Это доктор Мэдисон. И под конец еще одна фотография. Мне сказали, что с этим лицом у вас могут возникнуть трудности.
Никаких трудностей у Терри не возникло.
— Шелли Хэк, — сказал он. — Какое-то время играла в сериале «Ангелы Чарли», а также помощницу Джерри Лэнгфорда в «Короле комедии».
— Превосходно, мистер Уорт. Превосходно. По правде говоря, вы меня успокоили. Я уж было думал, что вы страдаете серьезными провалами памяти, но теперь суть проблемы ясна. Двенадцать лет! — Он убрал фотографии обратно в папку, а когда поднял взгляд на Терри, глаза его торжествующе поблескивали. — Двенадцать лет — и нарушение памяти носит лишь избирательный характер. Надеюсь, вы сознаете, насколько особенный вы человек. Надеюсь, сознаете, какую ценность представляете?
— Не уверен.
Доктор Дадден продолжал удивленно качать головой. На одно неприятное мгновение Терри почудилось, будто он перегнется через стол и обнимет его.
— Я хочу многому у вас научиться, мистер Уорт. Очень, очень многому. — Дадден проворно вскочил. — А пока пойдемте со мной. Я хочу вам кое-что показать — это вас наверняка заинтересует.
Терри понятия не имел, куда ведет его доктор Дадден. Они вышли из кабинета и пересекли выложенный плиткой вестибюль. К удивлению Терри, доктор открыл дверцу под главной лестницей, и они спустились в подвал, который запомнился Терри сырым, заброшенным и неприятным помещением. Студенты сюда почти не ходили. Теперь, с побеленными стенами и многочисленными лампами, подвал выглядел светлым и чистым, хоть и несколько стерильным; помещение наполнял гул стиральных машин и сушек.
— Мы решили устроить здесь прачечную, — объяснил доктор Дадден. — Видите ли, даже в храме науки необходимо уделять внимание бытовым вопросам. Однако я хотел показать вам не это.
