— В этом сне еще что-нибудь происходит?
— Нет.
— В этом сне еще что-нибудь происходит?
— Нет. Больше ничего.
Линн задумалась.
— Как ты думаешь, медсестра приказывает тебе идти в госпиталь?
— Не знаю. Наверное.
— Думаю, тебе надо сходить с этим сном к психоаналитику. Если ты помнишь сон после стольких лет, он наверняка что-то пытается тебе сообщить.
Терри открыл дверцу и, мокрый, плюхнулся на водительское место.
— Пустая трата времени, — сказал он.
Они молчали, слушая гул проносившихся мимо машин, шипение шин о мокрый асфальт. Роберт подумал, что это самый гнетущий звук в мире; он напомнил ему семейный отпуск в Девоне — на переднем сиденье пререкаются мать с отцом, пьют кофе из термосов в запотевшей машине на какой-то прибрежной стоянке, унылая погода, несмотря на июль. Вечерами ужинают в дешевой забегаловке, отец наливается вином и виски, и мать везет их к арендованному домику или пансиону. Роберт отчетливо припомнил, как отец поздним вечером мочится у стены какой-то маленькой гостиницы, хозяйка открывает окно на третьем этаже и кричит на него. «Я вызову полицию!» — вопит она, но отец лишь грубо хохочет. «Я и есть полиция!» — кричит он в ответ; на следующее утро им все равно уезжать.
Терри попробовал включить радио, но ему удалось найти лишь какую-то оперу и футбольный репортаж. Помаявшись, он выключил приемник и зевнул; потом повернулся к Роберту:
— Так кого, говоришь, ты искал сегодня утром в кафе?
— Я не говорил. Одного человека из Эшдауна.
— А… — Судя по интонации, тема, похоже, заинтересовала Терри. — Мужчину или женщину?
— Женщину. Ее уже неделю никто не видел. Я немного беспокоюсь.
Линн глазела в окно с напряженным и скучающим видом, не принимая участия в разговоре. Но тут встрепенулась и спросила:
— Ее, случайно, не Сарой зовут? Сара Тюдор?
Роберт резко приподнялся.
— Откуда ты знаешь?
Линн довольно улыбнулась.
— Интуиция.
— Но ты ведь ее не знаешь? — спросил Роберт.
— Почему же, хорошо знаю. Когда я училась на первом курсе, она жила на одном этаже со мной. Уж кого-кого, но Сару знали все.
Роберт не вполне понял, что означают ее слова, но тон ему не понравился.
— Как она выглядит? — спросил Терри.
— Невысокая, — ответила Линн. — Худая. Блеклые голубые глаза. Всегда носит джинсовую куртку. Светлые волосы, довольно короткие, немного похожи на солому.
— Ничего общего с соломой, — возразил Роберт.
— Именно как солома. Из-за них ее и прозвали Ворзель[14].
— Кто называет ее Ворзель?
— Да все — в честь огородного пугала Ворзеля Гаммиджа. Разумеется, — добавила Линн, — это только одно из ее прозвищ.
Страшась ответа, но не в силах остановиться, Роберт спросил:
— А другие?
— Одни зовут ее Сара Рвота, после знаменитого случая, когда она пошла в ресторан и облевала всех посетителей. Другие зовут ее Подружкой Грегори, потому что она раньше встречалась с этим мерзким типом по имени Грегори. А некоторые называют ее Рип ван Винкль[15], потому что у нее есть очаровательная привычка засыпать во время разговора — если она не находит тебя особенно интересным.
Роберт нахмурился.
— Возможно, она не виновата, — сказал он. — По-моему, такое состояние…
— Но большинство, — оборвала его Линн, которая еще не выговорилась, — большинство зовут ее просто Безумная Сара.
Сердце Роберта сжалось.
— А это еще почему?
— Потому что она сдвинутая на всю голову. Вечно пристает к людям, уверяя, что разговаривала с ними, чем-то занималась с ними, но каждый раз оказывается, что она все выдумала. Совершенно чокнутая.
Это уже слишком, решил Роберт.
— Не верю.
— Это правда, — сказала Линн. — Именно поэтому я и подумала, что, возможно, ты ищешь Сару. Я видела ее пару дней назад, и она говорила о тебе. Она много чего говорила, и могу поклясться, что попросту насочиняла половину.
Несмотря на неприятную тему, Роберта взволновало, что Сара не только не забыла его, но даже находит достаточно интересным, чтобы обсуждать с подругами.
— А что она говорила?
— Ну, она сказала, что у тебя недавно умерла кошка, и ты очень расстроен.
— Да, правда.
— И что вы сидели с ней полночи на террасе, на пронизывающем холоде и разговаривали о смысле жизни.
— Вообще-то разговаривали.
— А еще она всем рассказывает, что у тебя есть сестра-близнец.
Повисло выжидательное молчание. Терри повернулся и насмешливо посмотрел на Роберта.
— Ну?
— Что — ну?
— Не станешь же ты говорить, что и это правда?
Роберт посмотрел Терри прямо в глаза. Он чувствовал на себя взгляд Линн.
— На самом деле — правда.
Терри на короткое — на очень короткое — мгновение онемел. Он переводил взгляд с Роберта на Линн, и с Линн на Роберта, пытаясь решить, не изощренный ли это розыгрыш.
— Я был у тебя дома, — сказал он. — Я знаком с твоей семьей. У тебя нет ни братьев, ни сестер.
— Что же она о ней сказала? — спросил Роберт, не обращая внимания на Терри.
— Ну, по словам Сары, у тебя есть сестра-близнец, ее зовут Клео, но твои родители не могли позволить себе воспитать сразу двух детей, поэтому, когда вам было всего несколько дней, они отдали девочку приемной семье, и с тех пор ты никогда ее не видел.
Роберт молчал, но по лицу было понятно, что сейчас его терзают очень личные и очень тайные чувства. Посмотрев на него, Терри вознамерился вырвать правду.
— Так что, она лжет? Выдумывает?
— Нет, конечно. Как можно такое выдумать?
— У тебя есть сестра-близнец, которую зовут Клео, и ты никогда мне об этом не говорил?
— А почему я должен был говорить? Я же никогда ее не видел.
— Мы с тобой знакомы два года, мы два года дружим, и ты ни разу не сказал мне, что у тебя есть сестра-близнец. А потом ты знакомишься с какой-то странной, да что там — чокнутой бабой, начинаешь болтать с ней и через пять минут все ей выкладываешь?
— Она не чокнутая. И в ней нет ничего странного.
Тут Линн не выдержала и фыркнула:
— Терри, ты ведь знаешь Сару Тюдор. Ну помнишь, та, что… ну ты знаешь, которая с Ронни…
Впоследствии Роберт вспомнит, что лишь услышав это имя, он испытал предчувствие, внезапное осознание, что находится в свободном падении, стремительно летит в бездонную пропасть. Роберт точно знал, что все его надежды последней недели — пусть раньше он и считал их иллюзорными, но сейчас они казались ему крепче скалы — вот-вот превратятся в дым. Его охватила паника.
— А, так значит, это та самая? — тем временем говорил Терри. — Так вот о ком мы говорим? Ну, конечно, я с ней знаком. Она сидела за нашим столиком в тот день, когда у нас с Ронни зашел спор.
— Невысокая… — подсказала Линн.
— Да, и худая, блеклые голубые глаза, джинсовая куртка, светлые волосы, немного похожие на солому.
И совершенно ненормальная.
— Точно, — кивнула Линн. — Ты тоже заметил?
— Мы тогда все решили, что она выжила из ума. Ронни заводит свою любимую пластинку про то, что все мужики — насильники и колотят жен, и тут эта девица, с которой никто и не думал заговаривать, вдруг встревает в разговор и заявляет, что она полностью согласна. А потом встает и уходит, чуть не опрокинув при этом стол.
— Я ее люблю, — сказал Роберт.
Терри и Линн как по команде повернули головы и ошалело уставились на него. Никто и подумал усомниться в его заявлении, но сам Роберт испытал от своих слов такое неожиданное удовольствие, такое облегчение, что решил повторить:
