Немного подумав, Эвелина сунула в карманы пару кусков хлеба. Мало, конечно, но большего требовать стыдно. И так она слишком долго объедала гостеприимную семью. На прощание ласково погладила по щеке маленькую Риену, сладко сопящую в колыбельке. Девочка, не просыпаясь, зачмокала губками и громко чихнула.
— Будь счастлива, — шепнула Эвелина.
И вышла из избы.
Во дворе было светло от множества факелов. За время ее недолгого отсутствия на маленьком пятачке собралось, пожалуй, слишком много народу. Люди стояли плотно, плечом к плечу, грозно выставив перед собой рогатины и дубины. Девушка с нарочитым удивлением подняла брови и осталась на крыльце, ожидая продолжения. Сила сейчас переполняла ее. Она была уверена — при необходимости ей не составит труда раскидать эту толпу.
Она была уверена — при необходимости ей не составит труда раскидать эту толпу. При особом желании — даже убить. Но она хотела дождаться первого шага со стороны островитян.
Пауза слишком затянулась. Наконец толпа заволновалась и расступилась, пропуская вперед Иргона. Мужичок переминался с ноги на ногу и нерешительно кашлял, не зная, как начать. А чужачка не торопилась прийти ему на помощь, буравя внимательным взглядом темных насмешливых глаз.
— Это, — наконец начал Иргон, постоянно запинаясь. — Мы тут подумали… Ты плохо поступила сегодня.
— Да неужели? — издевательски улыбнулась Эвелина. — Спасение ребенка — это плохой поступок?
— Нет, — окончательно стушевался мужчина. — Ты не так поняла. Это, мы рады, что Лиин остался жив. Но… криана-то убивать не стоило.
Эвелина могла бы сказать, что не собиралась уничтожать чудовище. Не по ее вине пришлось прибегнуть к столь решительным мерам. Надо сказать спасибо тому мальчугану, который ударил ее по плечу. Но девушка промолчала. В Академии имперку научили самой отвечать за свои поступки — независимо от того, что послужило их причиной.
— И дальше? — холодно поторопила она Иргона, который надолго замолчал. — Вы теперь намерены принести меня в жертву морским чудовищам, чтобы задобрить их?
По тому, как встревоженно переглянулись островитяне, девушка поняла, что попала в самую точку. Эвелина невольно поморщилась. Ей было стыдно и обидно.
— Я, конечно, хотела бы спросить у тебя, Иргон, какими были бы твои слова, если бы сегодня в воде барахталась Риена, — презрительно протянула чужачка. — Но не буду. И так все понятно. Что ж, рискните остановить меня.
— Ты не имеешь права уйти! — выскочила вперед стройная светловолосая женщина, в глазах которой метались отчаяние и боль. — Мы все погибнем из-за тебя!
— Вы уже погибли, — хмыкнула Эвелина. — Вас выгрыз изнутри ужас, и вы даже не заметили, как сами превратились в чудовищ. Мне жаль.
Толпа зарокотала от последних слов и придвинулась ближе. Девушка без боязни смотрела в лица. Блики пламени искажали их, делая похожими на звериные морды. Она пыталась найти среди них хоть одно человеческое. Но не могла. Радовало лишь то, что среди этого сборища не было Роханы и бабки-повитухи. Девушка надеялась, что хоть они откажутся участвовать в импровизированном судилище.
Люди, не встречая сопротивления, качнулись вперед. И тут же отпрянули — Эвелина выпустила наконец-то ярость, так долго просившуюся наружу. Ярость не на этих жалких людишек — на себя. На то, что поверила в их благородство, простоту и сердечность. И на то, что вновь обманулась. Бешенство вспыхнуло в зрачках огненными искрами.
— Еще один шаг — и я начну убивать, — просто сказала девушка. Солгала, конечно. Кого убивать? Тут и несложного заклинания будет достаточно, чтобы все разбежались по домам. Зачем без крайней необходимости доводить до кровопролития и привлекать к себе лишнее внимание. Гончие могут проигнорировать сообщение про странную иноземку. С трудом, но хотелось бы верить, что они не обратят внимания на то, с какой легкостью она расправилась с крианом. Однако чужачку не простят, если по ее вине погибнут люди. И откроют на нее показательную охоту.
Однако в ложь Эвелины поверили все и сразу. Кто-то в дальних рядах сдавленно вскрикнул, когда толпа слаженно, словно один человек, стала пятиться. А потом и вообще рванула наутек, позабыв побросать факелы. В темноте мелькали всполохи пламени, люди громко переругивались и пытались спрятаться.
В любой другой день девушка бы от души посмеялась над этим забавным действием. Но не сегодня. Сейчас она была слишком зла.
Дорога ластилась к ногам Эвелины. Чужачка неслышно пересекла деревеньку и углубилась в скалы, промеж которых петляла узенькая тропинка. Прохладный ночной ветерок заставил девушку передернуть плечами и пожалеть о своей беспечности. Пожалуй, хоть плащ из дома Роханы она могла бы прихватить. Теперь же придется мерзнуть ночами. И ведь не за горами зима…
Темнота не смущала девушку. Света звезд и яркой в это время года луны вполне было достаточно, чтобы различать во мраке белые камни дорожки. Эвелина шла и шла, ощущая, как потихоньку гаснет в сердце негодование на жителей деревни. По здравому разумению выходило, что они не были ни в чем виноваты. Просто старались уберечь себя и детей от предполагаемой мести моря. И жизнь иноземки — не такая уж большая цена за спокойствие целого поселка.
Девушка практически не удивилась, когда за ближайшим поворотом вдруг различила в темноте две женские фигуры.
— Что вы тут делаете? — спросила она, подходя ближе. Луна, показавшаяся в разрывах облаков, осветила мрачное лицо повитухи и заплаканное — Роханы.
— Тебя ждем, — буркнула бабка. — Знали, что без труда из поселка уйдешь.
— Попробуете вернуть? — с легкой иронией спросила Эвелина.
— Не думала я, что ты такого плохого о нас мнения, — презрительно сплюнула бабка, а Рохана вновь затряслась в беззвучных рыданиях. — Спасибо я сказать хотела. Внука мне спасла.
— Твои соседи думают по-другому, — мягко возразила девушка. — По их словам, я была просто обязана бросить Лиина на произвол судьбы.
— Плевать мне на то, что они думают, — не выдержав, гневно вскричала повитуха. Потом, успокоившись, продолжила: — Они не знают, каково это — быть одной на свете. Лиин мой единственный внук. У меня, кроме мальчугана, никого из родных нет. Дочь при родах умерла, я ее не смогла спасти.
Тут голос повитухи надломился и затих. Эвелина спокойно ждала продолжения. В последние годы она слишком часто становилась свидетелем людских бед и горестей.
— А муж у нее еще раньше умер, — хрипло произнесла бабка. — В шторм из моря не вернулся. Хотел, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Вот и проводил, почитай, все время за ловлей рыбы.
— Мне жаль, — тихо сказала девушка.
— Я думаю, море вдосталь насытилось кровью моей семьи… — Повитуха запнулась и посмотрела в сторону океана. — Еще и внука отдавать я не намерена.
— Ему придется тяжко, — осторожно заметила Эвелина. — Остальные вполне могут принести его в жертву, дабы исправить содеянное мной.
— Не принесут. — Повитуха показала в хищном оскале на удивление крепкие и здоровые зубы. — Знают, что в таком случае я уйду. И заберу свое имя.
— Ты пожертвовала именем? — скорее по необходимости удивилась чужачка. Она уже давно догадывалась об этом. — Во имя чего? Во имя благополучия деревни?
