— Спасибо, — с легкой усмешкой поблагодарила Эвелина. Затем с жадностью припала к столь желанной воде.
Она едва успела утолить жажду, как дверь резко распахнулась. В комнату ворвались несколько мужчин, которые умело оттеснили ее от порога.
— Лови! — кинула флягу недавнему тюремщику девушка. Тот машинально поймал ее, потом с недоумением потряс головой, еще не совсем понимая, что произошло.
Тем временем строй молчаливых охранников разошелся в стороны, пропуская в помещение глашатую Безымянного Бога. Эвелина с любопытством смерила девчушку взглядом. Казалось, что с момента их последней встречи ничего не изменилось. Глашатая все так же была босой и одета в простое черное одеяние, свободными складками падающее до самого пола.
— Подойди ко мне, — приказала она, уставившись прямо на чужачку невидящими бельмами глаз.
Девушка скептически покосилась на ближайшего телохранителя, который, не скрываясь, держал в руках обнаженный острый клинок. Интересно, если она слишком резко пошевелится, не сочтут ли это попыткой покушения? Эвелина уже давно поняла: людям не привыкать убивать. Главное, чтобы их преступления были хоть чуточку оправданны в собственных глазах. И облегчать жизнь тем, кто желал ей смерти, чужачка не собиралась.
— Не бойся, — словно почувствовав сомнения бывшей ученицы императора, мягко произнесла глашатая. — Тебе не причинят вреда. По крайней мере пока.
Эвелина едва сдержала невеселую усмешку после этих слов собеседницы. Но подчинилась. Сделала несколько шагов и встала рядом с глашатой. Чуть поморщилась, когда та с силой вцепилась ей в руку.
— Ты ведь не откажешься составить мне компанию на прогулке перед началом сбора? — мило улыбнулась девчушка. — Пожалуйста.
— Разве у меня есть выбор? — риторически поинтересовалась Эвелина. Ответа, как она и ожидала, не последовало.
Солнечный свет больно ударил по глазам, когда они вышли наружу. За ночь ощутимо подморозило, и сейчас снег миллиардами острых граней хрустел под подошвами ботинок. Тень Далиона в очередной раз поежилась, увидев, как беззаботно идет глашатая босиком по сугробам. Эвелине было холодно даже смотреть на нее.
— Ты не сердишься на меня? — первой начала разговор вестница, небрежно откидывая прядь светлых волос со лба.
— За что? — спросила чужачка.
— Ну как же, — улыбнулась глашатая. — Тебе пришлось достаточно долгое время просидеть в одиночестве — без еды и питья. Тем более, как ты, наверное, уже поняла, в воздухе, напоенном ароматом жажды.
— Нет, не сержусь, — покачала головой Эвелина. — Правда, я не поняла, к чему было это представление.
Вы ожидали, что я наброшусь на охранника с кулаками, пытаясь отобрать его флягу?
— И это в том числе, — кивнула ее собеседница. — Просто я не смогла удержаться от любопытства. Видишь ли, ты сейчас прошла испытание, которому подвергаются все желающие стать старшими гончими. Мне стало интересно, сумеет ли ученица Дэмиена справиться с этим заданием.
— Бывшая ученица, — поправила чужачка, поморщившись от слов глашатой. Затем, заинтересовавшись, задала вопрос: — И как? Я справилась?
— Вполне, — рассмеялась девчушка. — Многих на моей памяти приводили в ту комнату. Кто-то, не выдержав, начинал умолять о пощаде. От этих я отказывалась сразу же. Кто-то пытался сразиться с охранником. Тут все зависело от их мастерства и отваги. Те, что побеждали, становились старшими гончими. Те, что проигрывали, получали второй шанс через какое-то время. Если они доживали до повторной милости, конечно. Обычно жизнь младшей гончей — весьма кратковременное явление.
— А еще какие-нибудь пути выхода из ситуации есть? — продолжила расспросы Эвелина.
— Да, конечно, — пожала плечами глашатая. — Ты ведь нашла. Кстати, до тебя таким способом никто не воспользовался. И никто не вышел из комнаты столь быстро.
— Я польщена, — хмыкнула чужачка.
— Жаль, — небрежно обронила девчушка. — Жаль, что ты не гончая. Я бы с радостью предоставила тебе изрядный кусок владений. Думаю, ты вела бы охоту справедливо и достойно. Я еще раз убедилась, что Дэмиен умеет воспитывать своих учеников.
Эвелина промолчала. Она с тоской огляделась по сторонам. Нет, невозможно бежать. Телохранители хоть и отстали, но все же не так сильно, как хотелось бы. Да и куда убежишь без теплой одежды? Меховой плащ остался в том доме, который выделили им для ночлега. Девушка уже изрядно замерзла, будучи слишком легко одетой для такой погоды. И она не понимала, как глашатая может разгуливать босиком при таком морозе.
— Не беспокойся за меня, — без труда прочитала ее мысли девчушка. — Служение Богу наделило меня множеством способностей. И возможность не чувствовать боль или холод — лишь одна из них.
— Но вы не Высочайшая? — на всякий случай поинтересовалась чужачка, решив перепроверить слова Далиона.
— Ты же знаешь, что нет, — терпеливо повторила собеседница. — Я лишь голос и глаза наместника Бога. И его карающее оружие, в случае необходимости.
— Я не понимаю, — глухо призналась Эвелина. — Почему Высочайшего Безымянного Бога нельзя увидеть? К чему такая таинственность?
Глашатая остановилась и повернулась лицом к бывшей ученице императора. Незрячие глаза ее смотрели без всякого выражения прямо перед собой.
— Разве смерть можно увидеть? — с насмешливой улыбкой отозвалась она. — Смерть приходит во множествах обличий, но для каждого умирающего ее лик по-своему прекрасен. Ты должна это знать. Ведь сама была на пороге обители богов уже трижды. Первый раз — когда тебя ласкала Младшая Богиня.
Девчушка протянула руку и коснулась седых прядей в волосах Эвелины. Той потребовалось все ее мужество, чтобы не отшатнуться. Тень Далиона с горечью признала, что ее пугали необычные способности глашатой неведомого божества.
— Второй раз, — продолжила между тем собеседница, словно не заметив реакции чужачки, — второй раз ты умирала после бегства из Академии. Тогда боги даже вознаградили тебя за перенесенную боль — позволили увидеть родителей и наставницу.
Тогда боги даже вознаградили тебя за перенесенную боль — позволили увидеть родителей и наставницу. Ну а третий раз из объятий смерти тебя вытащил твой хозяин. И получил возможность разглядеть твою истинную суть. Хотя у тебя так много имен, что даже мне интересно, почему боги были так благосклонны к тебе.
— Благосклонны? — не удержалась от горькой иронии девушка. — В таком случае мне даже страшно представить, какой будет их немилость.
— Боги всегда чрезмерно строги и требовательны к тем, кого любят, — пояснила глашатая, многозначительно проведя по своим глазам. — Но речь не об этом. Боюсь, у тебя нет больше права на ошибку. Следующая твоя смерть будет окончательной.
— Понятно, — кивнула Эвелина. — Вы намекаете, чтобы я готовилась к казни?
Собеседница наклонила голову, безуспешно пряча в уголках губ усмешку. Затем повернулась и продолжила свой путь. Имперке ничего не оставалось, как поспешить за ней.
— Вы мне ничего не ответите? — рискнула повторить вопрос Эвелина.
— Твоя судьба будет решена на сборе старших гончих, — неохотно обронила глашатая. — Сегодня после обеда. Далиону придется нелегко, но он будет защищать тебя до последнего.
— Но окончательное решение примете вы, не так ли? — не отставала от собеседницы чужачка.
