— Не может быть, — прошептала ошарашенная девушка и повторила уже громче: — Это неправда, я не верю!
— Твое право, — пожал плечами мужчина. — Скажи, разве тебя не мучает сильная жажда с момента пробуждения? И вода не помогает избавиться от нее. А ведь с каждым днем твое желание пить будет становиться все сильнее.
Оно станет непереносимым в момент полнолуния. И ты пойдешь убивать.
Эвелина молчала. Она чувствовала, что гончая ее не обманывает. И не знала, что сказать в ответ. Далион терпеливо ждал.
— Зачем… — наконец хрипло начала она. Откашлялась и продолжила более твердо: — Зачем тогда надо было спасать меня? Чтобы через месяц убить?
— Нет, — хищно улыбнулся Далион и резко подался вперед. — Есть один способ помочь тебе. По-настоящему сильный маг может удержать зверя внутри человека. Только делать это придется каждое полнолуние. Самым тяжелым будет первый цикл. Потом, через некоторое время, зверь ослабнет без крови, и покусанный сам сможет держать его на поводке.
— Ты хочешь сказать, что мне и тут не обойтись без тебя? — невежливо перебила его Эвелина.
— Да, — просто ответил Далион. — Поэтому я и спрашиваю — чем платить собираешься. Ты ведь состоишь в каком-нибудь роде? Он готов отдать за тебя выкуп?
— У меня ничего нет, — понурившись, тихо признала девушка. — Род предал меня. Если я вернусь в империю — меня ждет участь намного худшая, чем смерть. Поэтому убей меня, и закончим этот разговор.
— Ну зачем же? — лукаво протянул мужчина. Затем встал. Эвелина едва не попятилась, когда он вновь подошел к ней, но нашла в себе силы не сделать шага назад.
— Я думаю, в империи мне хорошо заплатят, если я верну им беглянку. — Далион с легкой улыбкой взял девушку за руку и мягко оголил запястье с меткой. — Такие знаки не ставят случайным людям. Полагаю, щедрость и признательность Дэмиена не будет иметь границ.
Палец гончей нежно пробежал по замысловатым переплетениям шрама, а Эвелина обреченно закрыла глаза. Это был крах всем ее надеждам и мечтам.
— Впрочем… — Мужчина с интересом наблюдал за замешательством чужачки. — У меня есть еще одна идея…
Девушка с робкой надеждой посмотрела на своего мучителя, который не торопился продолжать. Когда он наконец заговорил, его голос звучал на удивление холодно и твердо.
— Знаешь ли, я не люблю отнимать у людей имена. Это кажется мне негуманным. Отпускать или убивать тебя — по крайней мере, глупо. Вернуть императору всегда успею. Ты неплохой маг и можешь мне пригодиться в дальнейшем. Поэтому я сделаю тебя своей тенью. Ты будешь всегда рядом со мной, станешь повиноваться беспрекословно. Любой бунт, малейшее неподчинение с твоей стороны приведет к расторжению этого соглашения и возвращению тебя в Рокнар, к вящей радости императора. А я со своей стороны сделаю все, чтобы зверь в тебе никогда не пробудился. Обеспечу тебя едой, оружием и одеждой. Буду заботиться о тебе так, как посчитаю нужным.
— Я стану рабыней? — глухо спросила девушка.
— Нет, — покачал головой мужчина. — Ты станешь отражением моих мыслей, моими ушами и голосом. Моим разящим мечом, если понадобится.
— Навсегда? — Эвелина затаила дыхание, дожидаясь ответа.
— Я не люблю слова «навсегда», — поморщился Далион. — Оно слишком… трагичное, что ли. На время, угодное мне. Если меня удовлетворит твоя служба — я могу и отпустить тебя. Любой долг рано или поздно погашается. Твоей платой будет повиновение мне.
— Я могу подумать? — поинтересовалась девушка.
— Конечно, — пожал плечами Далион. — У тебя есть сутки.
— У тебя есть сутки. Завтра утром я потребую ответа. Гуляй, отдыхай — мой дом полностью в твоем распоряжении.
Эвелина кивнула и вышла, растирая по дороге шрам, который снова налился огнем после прикосновения гончей. Далион с легкой усмешкой проводил девушку взглядом и вернулся в кресло. Тихонько скрипнула потайная дверь, и один из шкафов бесшумно отошел в сторону, пропуская в комнату молодую светловолосую женщину в ярко-алом платье.
— Почему ты не отнял у нее имя? — с едва заметным оттенком неудовольствия спросила она, подходя ближе и по-хозяйски положив руку на плечо гончей.
— Ты думаешь, надо было? — рассеянно поинтересовался мужчина, ласково целуя ладонь своей собеседницы.
— Конечно, — удивленно фыркнула женщина. — Она же из империи. Сама небось сотни раз проделывала это. Пусть на своей шкуре бы ощутила — хорошо ли жить без благословения бога.
— Какая ты кровожадная, Ирра, — рассмеялся Далион. — И потом, какое из двух ее имен мне следовало отнять?
— Как какое? — еще сильнее изумилась его собеседница. — Истинное, не мирское же.
— В том-то и дело, что у девчонки два истинных имени, -усмехнулся мужчина. — Да-да, Ирра, ты не ослышалась. Я и сам не поверил бы, если бы не видел собственными глазами.
— Это невозможно, — побледнела женщина от волнения. — Никто и никогда не может получить благословения сразу двух богов.
— Меня тоже весьма это интересует, — признался Далион и задумчиво посмотрел на дверь, за которой скрылась девушка. — Даже больше того вопроса, отчего она носит на запястье клеймо правителя Рокнара. Хотелось бы знать, известно ли самой Эвелине о втором своем имени?
— Ты можешь заставить ее рассказать, — предложила Ирра, пожимая плечами. — Пусть поделится, каково это — быть личной шлюхой императора. Заодно и про имена спросишь.
— Нет, — покачал головой мужчина. — Я не хочу торопить события. Придет время, и она сама мне все расскажет.
— Если только чужачка не сбежит раньше, — не унималась женщина.
— Пусть попробует, — равнодушно отозвался Далион. — И тогда она узнает, насколько может быть страшной в гневе старшая гончая.
— А ты не собираешься рассказать о ней на сборе? — поинтересовалась женщина, небрежно взъерошивая темные волосы мужчины.
— Не вижу причин, — хмыкнул ее собеседник. — Я не хочу тратить время и силы, защищая ее перед этой пустой говорильней. Ты же знаешь, как относятся к имперцам гончие. Еще приговорят сгоряча к казни. А я намереваюсь без суеты и спешки разобраться в тех вопросах, которые возникли с ее появлением.
— Тебе будет нелегко объяснить то, что ты взял какую-то неизвестную девчонку на роль своей тени, — возразила Ирра. — Многие из младших гончих полжизни бы отдали за такую честь. Да и Шари вряд ли будет молчать. Он болтун тот еще.
— Это мои проблемы, — несколько грубо прервал собеседницу мужчина и тут же постарался смягчить свой тон улыбкой. — Дорогая, не переживай из-за таких пустяков. Я все улажу сам.
И Далион мягко привлек женщину к себе.
Эвелина вышла из комнаты как в тумане. Она ничего не видела перед собой от слез, застилающих глаза.
«Попала, — стучала в голове навязчивая мысль.
— Сбежала из одного рабства, чтобы сразу же угодить в намного худшее».
Девушка брела, не разбирая дороги. Вроде бы ей пришлось несколько раз спускаться по лестнице. Один раз она чуть не упала, запнувшись о ступеньку. Стены дома, казалось, давили на нее, пригибали голову к земле. Поэтому Эвелина обрадовалась, когда вдруг оказалась снаружи дома.
Во дворе было прохладно. Наконец-то повеяло дыханием осени. Серые низкие небеса сочились безрадостной унылой моросью. Девушка запрокинула голову, подставляя лицо мелким каплям дождя. Ей хотелось даже не плакать — громко выть от отчаяния. Снова темница, снова неволя. И никуда не деться. Лишь преданно служить, будто собака, вымаливая прощение.
