— Я ненавижу тебя, — с презрением сплюнула она и легко поднялась на ноги. — Ты ничем не отличаешься от других, которые пытались надеть на меня ошейник.
— С одной лишь разницей, — возразил Далион и спокойно смерил девушку внимательным взглядом. — Мне это удалось. Удалось то, в чем потерпел поражение сам император Рокнара.
Девушка прищурилась в бессильной ненависти и с удовольствием облизала содранный край ладони, наслаждаясь вкусом крови. Мужчина не стал ей мешать. Просто крепче сомкнул пальцы на рукояти меча.
— Дэмиен был хорошим противником, — тихо проговорила чужачка. — Умным, в меру жестоким. Тебе не сравниться с ним. Дэмиена я уважала, а тебя лишь боюсь. Разница очевидна.
— Посмотрим, как ты запоешь через месяц, — оскалился в хищной улыбке Далион. — Пока я жалел тебя, но вижу, что делал это зря. Зверь сделает тебя менее восприимчивой к боли и к магии. Что ж, это будет неплохая практика для меня как для укротителя.
Мужчина осекся, когда заметил, что Эвелина растерянно моргнула. Зеленый отблеск в ее глазах уступил багровым всполохам.
— Помоги мне, — с усилием выдохнула девушка, вновь падая на колени. — Он слишком силен. Или сними браслеты, и я справлюсь сама.
— Я не могу, — тихо отозвался мужчина. — Я не могу так рисковать. Я не сниму браслеты.
— Да поверь же мне хоть раз! — с отчаянием закричала чужачка. — Ты все равно в силах убить зверя в любой момент. Дай мне шанс самой побороть его!
Мужчина колебался несколько секунд. Затем поймал умоляющий, наполненный слезами взгляд тени и наконец-то решился, с легким щелчком расстегнув браслеты.
— Спасибо, — прошептала Эвелина, закрывая глаза, и обессиленно откидываясь на холодный пол. — Спасибо.
Она уже не видела, как Далион вытащил меч из ножен и застыл напротив нее, напряженно вглядываясь в Эвелину, — не исказит ли очертания девичьего тела тень превращения. Чужачка лежала и собиралась с силами. Зверь внутри ее притаился, словно готовясь к последнему, решающему прыжку.
— Я мог бы помочь тебе. — Далион опустился подле девушки и с неохотой выпустил меч из рук, положив его рядом. — Просто скажи.
— Ты же знаешь, — прохрипела девушка. — Зверя можно побороть только один на один. И всегда это знал. Все слова про помощь — обман.
— Неправда, — неожиданно возразил мужчина.
— Неправда, — неожиданно возразил мужчина. — Если забрать твое истинное имя, перекидыш погибнет. Даже ему необходимо благословение богов. Тело без души — невкусная пища.
— Значит, вот как ты хотел меня спасти? — ощерилась в страшной ухмылке Эвелина. — Спасибо, обойдусь.
— Это лишь на время, — смутившись, принялся оправдываться Далион. — Я бы потом вернул все на место.
— Не надо, — простонала девушка, до крови закусывая губу. — Я сама… Это мой зверь и моя битва.
Мужчина замолчал. Если Эвелина была бы в состоянии видеть его сейчас, она бы удивилась. В темно-фиолетовых глазах гончей светилось искреннее сострадание. И злость от невозможности помочь. Но девушке было не до хозяина. Она вновь стояла в заснеженном лесу. Один на один, лицом к зверю. И невольно любовалась плавными очертаниями гибкого мускулистого тела перекидыша.
— Ты все же решила сразиться? — с изумлением спросил зверь, влажным розовым языком облизывая усатую морду. — Я удивлен. Но зачем?
— Я хочу остаться человеком, — прошептала Эвелина.
— Зачем? — терпеливо повторил перекидыш, неуловимо перетекая на шаг ближе. — Люди — самые жестокие из животных. А с моей силой ты была бы непобедима. И даже Дэмиен не смог бы поставить тебя на колени.
— Император и так не сумеет победить меня, — усмехнулась девушка, удерживая себя от безумного желания сбежать. — Он далеко.
— Нет, — издевательски покачал головой зверь. — Он внутри тебя. И ты знаешь, что я говорю правду. Каждую ночь ты возвращаешься в его объятия. И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не признаешь свое поражение. Дэмиен чувствует это. Поэтому и не торопится вернуть тебя. Намного сладостней победа, когда враг сам приползает к тебе на коленях. Мне ли тебе это объяснять.
— Этому не бывать! — гневно выкрикнула Эвелина. — Я никогда не приду к нему. Что бы ни случилось.
— Но ты бы этого хотела, не так ли? — Зверь беззвучно обошел девушку и прошептал ей прямо на ухо: — Сама подумай. Разве это не замечательно — полностью принадлежать настолько могущественному человеку. Подарить ему и тело, и душу. Он бы не обидел тебя, ты знаешь это. Мне незачем тебе лгать. И удовольствие сильнее многократно, когда оно смешивается с терпким привкусом унижения.
— Прекрати, — выдохнула девушка. — Я не такая. Мне не нравится подчиняться.
— Правильно, — усмехнулся перекидыш. — Впусти меня в свою душу, и никто и никогда не посмеет повелевать тобою. Ты будешь свободна настолько, что не сможешь даже представить себе. Лишь ты и луна над головой. Дорога и ветер в лицо, чтобы никто не почуял твоего присутствия раньше рокового прыжка. Разве это не счастье?
— Нет, — твердо ответила Эвелина. — Не счастье.
— Ты многое теряешь, — с искренним огорчением произнес перекидыш. — Ты сейчас отказываешься от единственного союзника. Подумай, когда ты будешь вновь стоять перед императором — а это случится рано или поздно, — то никто не придет к тебе на помощь.
— Пусть, — нашла в себе силы ответить девушка. — Мне не нужна победа, купленная такой ценой.
— А какую цену ты бы согласилась заплатить? — тут же подхватил зверь.
— Пожертвовать друзьями? У тебя их не осталось. Заплатить кровью родных? Разве можно считать это ценой, если они предали тебя? Скорее — искуплением. Тебе нечего предложить для победы.
— Значит, я заплачу своей жизнью, — упрямо сжала кулаки чужачка. — Уж от этой-то жертвы боги не сумеют отказаться, я думаю.
— К чему это? — мягко поинтересовался перекидыш, раздраженно хлестнув себя по боку длинным хвостом. — Если я буду рядом — такая жертва станет излишней. Я помогу тебе в схватке против императора, а ты раз в месяц будешь выпускать меня на волю. Все довольны и счастливы. Разве это — плохо?
— Для меня — да, — твердо возразила девушка. — Тебе придется убить меня. Но я не выпущу тебя на свободу.
— Жаль, — протянул зверь. — Но ты сама выбрала свою судьбу.
Перекидыш бросился на девушку совершенно неожиданно для нее. Одним мягким движением сбил ее с ног и повалил на колючий жесткий снег. Эвелина зашипела от боли, почувствовав, как когти животного распарывают лишь недавно подживший бок.
— Передумай! — Горячее дыхание зверя обожгло шею чужачки. — И ты останешься в живых.
— Нет, — мотнула головой Эвелина. — Ни за что.
Девушка даже не почувствовала боли, когда клыки зверя сомкнулись на ее плече. Она отчаянно, из последних сил собирала крупицы магической энергии. И когда ощутила, как знакомые слова заклинаний вновь обретают смысл и силу, ударила со всей мощью, на которую была способна. Прямо в основание черепа зверя.
Перекидыш застонал от боли. Потом взвыл в полный голос. Эвелина похолодела от ужаса, когда совсем близко заглянула в зеленые, наполненные первобытной яростью и животным страхом глаза.
Зверь с трудом поднялся на лапы и сделал пару неуверенных шагов в сторону. Затем рухнул на снег и с какой-то детской обидой посмотрел на девушку. Та лежала на мокром, горячем от крови снегу, зажимая рукой разорванный бок. У нее даже не было сил, чтобы обрадоваться победе. Девушка вглядывалась в далекое безразличное небо, мелко дрожала от мороза, пробравшегося под легкую одежду, и из последних сил старалась не провалиться в черноту небытия. Эвелина почти не удивилась, когда зверь подполз ближе и лизнул ее в щеку. И затих, отдавая последнее свое тепло истерзанной чужачке.
