— Моя судьба предрешена, не так ли? — с горькой иронией отозвалась девушка. — День-другой, и сюда приедут люди императора. Поэтому сейчас я предпочитаю узнавать о дальнейшей участи тех, кто рискнул хоть как-то облегчить мое дальнейшее существование.
— Резонно, — согласилась с доводами чужачки глашатая. — Не волнуйся за мальчика. На Запретных Островах умеют ценить чужую доблесть. Когда он оправится от раны, то после соответствующей обработки займет место в моей личной охране.
— С каких пор моими учениками распоряжаются без моего на то позволения? — сухо поинтересовался Далион.
— С тех пор, как ты начал вести себя настолько неразумно, — сказала девочка. — Впрочем, вопрос о твоем наказании будет решен позднее. Ибо проведение ритуала после нашего последнего разговора иначе как проявлением крайней степени неуважения не назовешь.
Выпалив на одном дыхании последнюю фразу, глашатая замолчала, измученно прикрыла незрячие глаза ладонью и глубоко задумалась. В комнате установилась мертвая, гнетущая тишина. Казалось, один случайный жест, неосторожное движение или легкий шум может взорвать воздух в помещении — так сгустилось здесь напряжение. Эвелина физически ощущала, как нарастает беспокойство, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме.
«С Нором все будет в порядке, — мысленно пыталась девушка успокоить себя. — В охране глашатой он будет более счастлив, нежели в качестве младшей гончей. По крайней мере, это даст ему шанс прожить достаточно долго».
Эвелина глубоко вздохнула и украдкой посмотрела на спокойное лицо Далиона. Интересно, что он задумал? Неужели в самом деле решил встать между правителем Рокнара и имперкой, с которой гончую случайно свела прихоть судьбы? Напрасно. Дэмиен просто убьет его, словно надоевшую муху, и даже не заметит этого.
— Глашатая. — Далион первым осмелился прервать затянувшееся молчание. — Что вы намерены делать дальше?
— Ждать, — криво усмехнулась собеседница. — Эвелина права, скоро сюда прибудут имперцы. Я передам им твою бывшую ученицу и успокоюсь на этом. Мне не нравится, что пришлось участвовать в этом деле. Но пойти против воли Безымянного Бога я не могу.
— Воли Высочайшего, — неожиданно поправила ее девушка.
— Его устами говорит само божество, — сказала глашатая. — А я лишь посредник между главой нашего рода и остальными.
— Посредник, тем не менее наделенный собственной волей и обладающий определенной властью, — в пространство, словно рассуждая вслух, произнес мужчина.
Девочка поморщилась от этих слов, потом плотнее запахнулась в пушистую шаль и встала. Неторопливо прошлась по комнате, изредка внимательно поглядывая на Эвелину. Та сидела спокойно, лишь иногда чуть заметно поеживаясь от холодного дуновения сквозняка, и пристально рассматривала оковы на своих запястьях.
— Вы будете помещены под стражу, — наконец вынесла свой вердикт глашатая. — Думаю, то помещение, в котором вы осмелились провести сегодня ритуал, как нельзя лучше подойдет. Тем более что уже послезавтра забота о чужачке перейдет на имперцев.
Девушка заметила, как после этих слов глаза ее бывшего хозяина яростно и зло сверкнули. Но мужчина сдержался, только желваки заходили под кожей.
Но мужчина сдержался, только желваки заходили под кожей.
— О твоей же дальнейшей участи, Далион, — спокойно продолжила вестница бога, словно не заметив его реакции на свои слова, — мы будем говорить позже. После того как Эвелина покинет Запретные Острова. В конце концов, полагаю, твое прежнее преданное служение на благо народу позволяет мне даровать такую поблажку. Я разрешаю тебе проститься достойно со своей тенью.
— Бывшей тенью, — с улыбкой поправил ее мужчина.
Девушка удивленно перевела на него взгляд. Она могла бы поклясться, что в голосе Далиона проскользнуло плохо скрываемое торжество. Будто глашатая сейчас поступила именно так, как он на то рассчитывал.
По-видимому, почувствовала это и девочка. Потому что вестница бога заколебалась на мгновение, а потом холодно обронила:
— Но оковы с вас не снимут. Я должна быть уверена в том, что вы не сбежите.
Далион едва не опрокинул стул — так порывисто он подался вперед, вглядываясь в лицо глашатой. Та даже невольно отступила от неожиданности, и синхронно шагнули ее охранники, многозначительно положив ладони на рукояти мечей.
— Прошу, — прошептал мужчина, не обратив на это внимания. — Не делай этого.
— Увести, — сухо приказала девочка. — Мне больше не о чем с ними говорить.
По тому, как побледнел после этих слов Далион, девушка поняла, что произошло нечто непоправимое. То, что полностью разрушило планы старшей гончей.
Когда их привели в дом, где еще стоял сладковатый дымок от ритуальных благовоний, Далион первым делом с силой саданул кулаком по стене.
— Даже не хочу знать, почему ты так реагируешь, — хмыкнула девушка. — По всей видимости, удовольствия мне это не доставит.
Вместо ответа мужчина еще раз ударил по каменной поверхности рукой, но на этот раз намного слабее.
— Почему она не приказала снять оковы? — прорычал Далион, машинально слизывая крупные капли крови, выступившие на содранных костяшках. — Почему? Я, конечно, предполагал, что глашатая догадается. Но надеялся, что хотя бы мешать не станет.
— С какой стати вестнице Высочайшего помогать мне? — поинтересовалась Эвелина, без труда догадавшись, о чем речь. — Напротив, это весьма логично — полностью обезопасить себя от неприятностей. Я ей никто, поэтому вряд ли она станет из-за какой-то чужачки ставить себя под удар.
— Ты не понимаешь, — покачал головой мужчина. — Глашатая ничем не рисковала. Просто надо было сделать вид, будто ни о чем не догадываешься. Отвернуться в нужный момент. Я ведь знаю, что ей не по нраву то, как Высочайший поступил с тобой.
— Я тоже знаю, — улыбнулась девушка. — Но это ничего не меняет. Можно преданно служить и в душе ненавидеть хозяина. Иногда долг бывает превыше чести и собственного мнения.
— Да уж, — тихо пробормотал Далион, но возражать не стал. Устало опустился на лавку, стоящую подле алтаря, и сгорбился, понурив плечи.
— Лучше расскажи, что ты намеревался делать, — подсела к нему ближе Эвелина. — Теперь уже можно.
— Да ты и сама, наверное, догадалась, — печально хмыкнул мужчина, однако послушно принялся разъяснять свой план: — Я знал, что глашатая будет весьма недовольна моим своеволием. В принципе, ее реакция была просчитана до мелочей. Даже то, что она не захочет нас разлучать до самого появления имперцев.
Ведь глашатая — девочка, и весьма романтичная натура, кстати. И она в курсе, как я к тебе отношусь. Дальше — все совсем просто. Из любого дома можно сбежать. А из этого — тем более. Я давно предвидел, что когда-нибудь вызову неудовольствие у сбора гончих, поэтому припас в некоторых помещениях, которые казались мне наиболее подходящими для заключения, оружие. И тут у дальней стены хранится парочка остро наточенных мечей. Всю прошлую ночь я посвятил проверке тайников. Ни один из них не обнаружили. Заодно и проверил слова Амарии. Когда-то давно, в минуту откровенности, она поведала мне, где люди глашатой держат лошадей. Знаешь ли, некоторые женщины в постели становятся чрезвычайно разговорчивыми… Как оказалось, и правдивыми к тому же. Здешние края я знаю превосходно. Поэтому без проблем вывел бы тебя к месту телепорта. Потом же — ищи ветра в поле. Я бы сумел тебя защитить, клянусь. Но кто же мог предположить, что глашатая не снимет оков! Мечом их не перерубить, а в них далеко не убежать. Любая мало-мальски умелая поисковая магия мигом укажет направление, в котором нас следует искать. Мы просто не успеем добраться до места, где с нас снимут оковы.
— Вот как, — с любопытством посмотрела на Далиона Эвелина. Немного помолчала и хрипло задала тот вопрос, который волновал ее уже много дней: — Интересно, и как ты ко мне относишься, раз решил пойти против своих? Изменить весь привычный уклад жизни ради тени…
