— Хорошо, — пожала плечами девушка. — Кажется, я уже знаю, как назову твою дочь. Надеюсь, она будет достойно носить это имя.
— Спасибо, — с благодарностью кивнул Иргон. — Большое спасибо. И помни, незнакомка, в этой деревне у тебя есть семья, которая будет считать тебя своей. Что бы ни случилось.
Эвелина дождалась, когда мужчина скроется в доме, спеша сообщить радостную новость своей жене. И лишь когда дверь захлопнулась, прошептала:
— На твоем месте я бы не раскидывалась так легко уверениями в преданности, Иргон. Не той ты клянешься, ох не той.
Больше в тот день Эвелину никто не беспокоил. Вечером она даже осмелилась на небольшую прогулку по узеньким извилистым улочкам поселка. Умирающее красное солнце множилось в оконных рамах, отражалось в темных глазах девушки. Эвелина впервые за долгое время ощущала спокойствие. Можно было просто наслаждаться пригожим летним вечером. И даже попытаться сделать вид, будто не помнишь прошлой жизни, будто все забыла.
На берегу океана девушка долго вглядывалась в водную даль. Иногда ей казалось, будто она видит на горизонте белые паруса императорской флотилии. И тогда сердце сжималось в тревожном предчувствии. Но уже через миг Эвелина смеялась над своими опасениями. Дэмиен не посмеет сунуться сюда. Он не найдет ее здесь. Тут властвуют совсем другие силы, а быть может, — и боги. Интересно, в кого все же верят здешние островитяне? Неужели у них есть свой, шестой Высочайший? И какой стихией он должен повелевать? И какому жуткому богу подчиняться? В Академии болтали всякое про Запретные Острова. Чаще всего — плохое. Но пока ни один вымысел не подтвердился. Или неприятные открытия еще предстоят?
Эвелина вернулась в дом гостеприимной Роханы далеко за полночь, когда все уже отдыхали. Крадучись, скользнула к своей лавке и тут же заснула. Просто рухнула в черный бездонный колодец небытия, слава богам, без сновидений и голосов из давно минувшего.
Утром ее разбудила суета. Дом украшали букетами полевых цветов.
Дом украшали букетами полевых цветов. Верткий мальчонка чуть было не упал на нее, балансируя на табурете и пытаясь подвесить один особенно крупный цветок прямо над головой девушки.
— Аккуратнее, — ворчливо произнесла Эвелина. — Ты и мне шею сломаешь и себе.
— Не сломаю, — легкомысленно отмахнулся сорванец, наконец каким-то чудом воткнув цветок прямо в едва заметную трещинку между ладно подогнанными друг к другу бревнами. — А ежели сломаю — то ты меня вылечишь. Нет, что ли?
— С чего ты так решил? — приподняла одну бровь Эвелина.
— Мне бабка рассказала, как ты лихо колдуешь, — немного смущенно пояснил мальчик. — Рохану, почитай, с того света вытащила. И не побоялась даже с богами поспорить.
— До богов дело в данном случае не дошло, — улыбнулась девушка и тут же спросила, грозно нахмурившись: — А бабка-то твоя откуда может знать, как я колдовала? Выдумывает небось.
— Моя бабка никогда не выдумывает! — оскорбленный таким предположением, гордо выпрямился мальчик и тут же закономерно едва не навернулся с шаткого табурета. — Моя бабка — повитуха. Рядом стояла.
— Понятно, — лукаво улыбнулась девушка и блаженно потянулась. — Звать-то тебя как, герой?
— Не скажу, — показал язык мальчик. — Бабка говорит, мирскими именами тоже нехорошо раскидываться. Сама-то никому свое прозвище не говорит. Даже Рохана о нем не ведает, хотя подруги они — не разлей вода.
— Знавала я одну колдунью, у которой просто не было мирского имени, — печально улыбнулась Эвелина. — Но совсем по другим причинам. Впрочем, быть может, твоей бабке тоже некогда пришлось пройти через такое же испытание.
— Через какое? — заинтересовался мальчик, увлеченно обрывая лепестки с только что прикрепленного цветка.
— Неважно, — отмахнулась девушка и строго приказала:- А ну брысь отсюда. Мне одеться надо.
Сорванец не стал возражать и быстро ускакал по своим делам. А Эвелина неторопливо откинула одеяло и наконец-то встала.
Время до полудня тянулось нескончаемо долго. Вокруг суетились люди, занятые непонятными приготовлениями. Эвелина предложила было помощь, но получила вежливый непреклонный отказ. Сразу стало понятно — несмотря на спасение Роханы, здесь к ней еще не скоро станут относиться как к равной. Если вообще такое время когда-нибудь наступит.
Эвелина вновь ушла на берег. Эта деревушка все больше и больше напоминала ей родное селение. Только теперь она могла постоять за себя не только словом, но и делом. Впрочем, глупо было обижаться на простых людей. Кто знает, какие лишения им пришлось вынести по вине имперцев.
В животе все сильнее и сильнее бурчало от голода. Правильно, ведь завтрак Эвелине сегодня даже и не подумали предложить, а время обеда уже давно прошло. Девушка вздохнула и задумчиво пожевала губами. Интересно, а как дела сейчас обстоят в Академии? Наверное, время послеобеденного отдыха подходит к концу. Подумала — и тут же вскочила на ноги, отгоняя от себя непрошеную случайную мысль. Не стоит сейчас вспоминать, не стоит. Еще рано.
— Что с тобой? — раздался позади чей-то звонкий голос. Эвелина обернулась, кляня себя за несдержанность. И почему-то совсем не удивилась, увидев утреннего знакомого. Мальчишка причесал растрепанные вихры и сейчас стоял перед ней, что-то пряча в карманах.
— Решила размяться, — соврала девушка, объясняя свой резкий прыжок.
— А то совсем форму потеряю.
— Размяться? — Глаза у мальчонки стали похожи на два блюдечка. — Тебя что, учили боевому искусству?
— Нет, — вновь солгала Эвелина. — Просто… Знаю несколько приемов защиты.
— Врешь, поди, — недоверчиво протянул сорванец. — Зачем девчонку эдакому учить? Ей в доме самое место, детей рожать да мужа кормить.
— Ну почему же, — пожала плечами девушка. — В Рокнаре из пяти родов, делящих власть, три возглавляют женщины. Причем две из них входят в Совет Высочайших.
— Да ну?! — Изумление мальчика не знало границ. — Слава богам, у нас не так. Бабы по домам сидят, мужики — еду добывают. Болтают, что есть некоторые оторвы, — они из дома убегают да к отрядам гончих прибиваются. Но таких немного.
— Гончих? — теперь настало время удивляться Эвелине. — А это еще кто такие?
— Они порядок на островах блюдут, — пустился в путаные объяснения мальчик. — У нас ведь императора нет. Болтают, будто самый главный над всеми гончими и есть наш правитель. Только не поймешь — правда то или ложь. К нам гончие ни разу не приезжали. Мы справно плату отдаем, зачем к нам заявляться? А ежели суд какой — староста сам разберется, кто прав, а кто виноват. Ежели, конечно, кто недоволен его решением — может к гончим обратиться. Только давненько таких не бывало. У нас все свои. Чай, дураков нет чужих приглашать.
— А подать платите кому и чем? — продолжила расспросы девушка.
— Рыбой да остальным, что добыть получается, — ответил мальчик. — Староста в положенный день собирает все да на подводе в условленное место отправляет. Скоро, кстати, платить надо будет. А взамен — ножи да мелочовку хозяйскую.
— А если неурожай? — не отставала Эвелина.
— А ежели неурожай — меньше отвозим, — пожал плечами ее собеседник. — У гончих тоже разумение имеется. Бабка рассказывала, был у нас голод страшный. Меня еще на свете не было. Так гончие сами зерна привезли. Неужто у вас не так?
