— Если найдешь его, то чисто случайно: наверняка он — тайна за семью печатями, если существует вообще.
— Все тайное рано или поздно станет явным, или я неправ? Ну так смотрите: вот та цель, к которой вы так стремились.
Подошедшим Эрику и Вин открылся вид на массивную, окованную железом дверь из прочного дерева, потемневшего от времени.
Подошедшим Эрику и Вин открылся вид на массивную, окованную железом дверь из прочного дерева, потемневшего от времени. По обеим сторонам от нее располагались громадные, в полтора человеческих роста, каменные статуи хищных горгулий. На самой двери тускло-синим светился знак серпом изогнутое перо внутри правильного восьмиугольника.
— Личная печать Тариона, — нарушил благоговейное молчание Олаф. — Я видел точно такой же символ на обелиске.
На самой высокой оконечности их острова возвышался сложенный из белого мрамора обелиск. Золотыми буквами на нем была выбита эпитафия величайшему Архимагу всех времен и народов. Эрик знал, что внутри той скалы захоронен саркофаг с телом прославленного волшебника. Бытовала даже легенда, что Тарион на самом деле не умер, а всего лишь прилег отдохнуть, и очнется от летаргического сна, когда Штарндалю будет угрожать смертельная опасность.
— Неужели за все прошедшие столетия никто не пытался ее открыть? -недоуменно спросила Лиэнна.
— Наверное, все же есть способ проникнуть внутрь, — отозвался Гека.
Его слова услышали не только те, кому они были предназначены. Глаза статуй внезапно зажглись фиолетовым, и на телепатическом уровне пришел ответ:
— СЛОМАЙ ПЕЧАТЬ И УБЕЙ СТРАЖЕЙ, ТОГДА ПРОЙДЕШЬ.
Напуганные студенты инстинктивно подались назад. Фиолетовый огонь зрачков каменных монстров погас.
— Да-а, теперь понятно, почему посетителей давненько не видно. Одно дело — в дверном замке ковыряться, другое — сражаться с чудищами вдесятеро тебя сильнее, да к тому же нечувствительными к боли.
— Их можно нейтрализовать заклинанием.
— Всего-то и делов. Где бы только взять силу Архимага?
— Странно, что никто из Гроссмейстеров не страдает любопытством. Я хотя бы из чувства противоречия попытался бы снять или обойти защиту.
— А другой путь в Подземелье есть?
— Сомневаюсь, иначе стоило бы огород городить с этими крылатыми пугалами, — авторитетно заявил Гека и тут же осекся, заметив снова вспыхнувший фиолетовый огонь в глазах статуй. Друзья оглянулись по сторонам.
— Судя по всему, над нами — начало лестницы на следующий этаж. Все четыре коридора на месте, значит, нетрудно будет определить, какие помещения расположены сверху.
— Мечтаешь проникнуть на кухню с тыла?
— Хорошая идея, но для меня слишком мелкая. Что я, жратвы никогда не видел, или нас тут не кормят?
— Вот если бы в библиотечные архивы…
— Да, там можно найти немало прикольного. Особенно из того, что ученикам не выдают. Айда туда!
Они устремились в коридор, аналог которого на первом этаже вел к входу в библиотеку. Однако довольно скоро им пришлось убедиться, что расположение дверей в цоколе совсем иное, нежели вверху, и потому найти нужное им помещение оказалось делом совсем не простым.
— Никто не помнит, каково расстояние до нее от прихожей?
— Где-то примерно метров двадцать пять-тридцать.
— Тогда либо вот эта дверь, либо соседняя. Но обе заперты. Без ключа никак не одолеть.
— Значит, пока не судьба. Так же, как и Подземелье. Но раз склад под тринадцатой не был заперт, здесь наверняка есть и другие места, также достойные изучения.
— Несомненно. Вон та дальняя дверь приоткрыта. За неимением лучшего давайте хотя бы покопаемся там.
Поскольку других предложений не поступило, студенты столпились у нового объекта для детального осмотра.
Расширив дверной проем, Жозе нащупал выключатель.
Снова склад, но принципиально иной — если там он скорее напоминал подсобку бригады ремонтников, то здесь — чулан, куда сносят ненужные вещи, которые жалко выкинуть. Почти две трети его содержимого — мебельная рухлядь: несколько шкафов и комодов, столы, стулья, табуретки, почти все не в лучшем состоянии. Дверца ближайшего шкафа приоткрыта, а точнее — частично отломана, и через прореху видно, что он набит тряпьем. Другой, точно такой же — забит до отказа старыми газетами на многих языках мира; лежащие снизу датированы началом ХХ века. И явно сложены здесь в качестве макулатуры, а потому кое-кто из их компании, в том числе и Эрик, распотрошили газетную кучу, взяв себе по несколько штук — ну разве не интересно узнать, как и чем жили люди сто лет назад?
— Неплохая, однако, мебель, — оценивающе оглядела инвентарь Дина. — Половина даже без явных дефектов — подбить, подкрасить, и будет как новенькая. Как-то нерационально ведет хозяйство наш уважаемый комендант.
— Кому-то проще или престижнее приобрести новое, чем чинить старое. А, кроме того, свалку тут организовали скорей всего еще до мистера Фиттиха.
— Если все это никому не нужно — можно разнообразить обстановку наших комнат.
— А не боишься, что начальство засечет?
— С какой поры оно к нам в гости заглядывало? Но согласен: идею надо продумать. И выбрать, что поприличнее.
— Ой, глядите, тут картины складированы! И недурственные, между прочим. А вы о каких-то табуретках размечтались!
Действительно, в углу, прямо на полу, прислоненные к стенке, располагалось десятка три или даже четыре полотен в деревянных рамах. Живопись маслом, явно старой школы, пусть и не признанных мастеров кисти, но достаточно профессионально. Даже не имея особой антикварной ценности, картины те вполне могли бы украсить личный кабинет или офис.
— Эх, какая красота пропадает зря! Нет, вот эти заоблачные вершины точно прихвачу с собой. Даже если за них мне придется весь семестр полы драить.
— Кстати, тут и портреты есть! Никого не интересует? Смотрите, какой импозантный старичок с пальмовой ветвью в руках! А вот тетушка в зеленой шляпе — даже и не старая еще. А тут у нас кто? Ой, какой кошмар!!
Услышав вопль Геки, одновременно изумленный и испуганный, все остальные побросали свои дела и столпились вокруг него. На очередном портрете, который тот держал в руках, был изображен скелет, голый череп которого сверху покрывал красный матерчатый колпак, а кости рук и ребер прикрывал парадный мундир времен галантного века. В пустых глазницах зловеще горел красный огонь, от одного взгляда на который на душе сразу становилось не по себе.
— Неудивительно, что его не выставили на всеобщее обозрение.
— Но остальные-то вполне приличные. Однако тоже оказались здесь.
— Как считаете, на них изображены волшебники?
— Скорей всего. Интересно, почему они тут: мест на внутренних стенах замка хватит и на вдвое большее число портретов.
— Действительно странно. И, насколько я понимаю, — Джо принял у Геки портрет, — на нем изображен лич.
— Однако Гильдия вела с ними войну! Как же так?! Разве их не перебили во Вторую Некромантскую??
— Даже если и не всех сразу, то с чего бы вдруг изображать одного из них на холсте?
— Может, чтобы не забывали, как они выглядят?
— Ну очень трудно забыть: в любом учебнике по анатомии прототип нарисован. А там как с эскимосами: одного сфотографировал, и можно всем остальным в паспорт лепить.
Помните тот бородатый анекдот? Типа лицо мое, а рубашка чужая.
— Тогда непонятно, зачем изображение хранили. Даже если какому-то безумному гению палитры и кисти вздумалось нарисовать этакое страшилище, проще было бы холст ликвидировать, дабы людей не пугал. Слышали историю, приключившуюся с авангардистом Коули лет пятнадцать назад? Его творение под названием 'Монстр Апокалипсиса' вначале выставили в местной картинной галерее, однако вскоре начали поступать жалобы на нервные и сердечные расстройства после осмотра картины, и под давлением возмущенной общественности администрация приняла решение ее конфисковать и уничтожить путем прилюдного сожжения на костре, а художника строго предупредить, чтобы подобных чудищ больше не малевал.
