От неожиданности Гека оступился и чуть не упал. Эрик, уже имевший опыт общения с неживыми охранниками замка, растерялся меньше.
— Похоже, друг Горацио, сегодня не наш день. Их не подкупить и не разжалобить. Мы приносим свои глубочайшие извинения, — сказал он, обращаясь непосредственно к статуе, — и удаляемся. Что поделаешь, dura lex, sed lex (закон суров, но это закон — лат.), остается только откланяться.
На обратном пути Гека впал в легкую депрессию от осознания факта, что его гениальный план потерпел полное фиаско, и два полноценных мастерских свитка Невидимости потрачены зря. Эрику вновь пришлось помогать восстанавливать его душевное равновесие.
— Как только получу свой свиток, компенсирую твою потерю. Расслабься, она не была совершенно напрасной — теперь мы знаем, почему нельзя попасть на верхние этажи Штарндаля, и что големов не обманешь невидимостью. Пойдем лучше посмотрим, не вывешено ли за сегодня каких-нибудь новых распоряжений.
Никаких прибавлений к уже имевшимся на доске объявлений бумажкам они не обнаружили.
Никаких прибавлений к уже имевшимся на доске объявлений бумажкам они не обнаружили. Зато на приказе, премировавшем их компанию, наискосок, через весь лист, красной краской было выведено одно-единственное слово: REVENGE!
— Так вот зачем Билли на второй этаж шлялся.
— Тебя это удивляет? Меня — нисколько. С самого начала ясно было, что в долгу они не останутся.
— Да, крепко их задело, если даже ректорский приказ попортить осмелились. Может снять его?
— Как хочешь. В принципе, позор не нам. Аккуратно вынув кнопки, Гека сложил бумагу вчетверо и сунул в карман.
— Однако давай возвращаться, что-то сыростью потянуло. Осень все-таки.
Эрик не стал признаваться, что в тот момент у него появилось жутковатое ощущение — будто лица с портретов пристально наблюдают за ними.
— Ладно, двигаем отсюда. Правда, спать еще что-то не хочется. А тебе?
— Аналогично. Выспался же днем. Как я понял, на уме у тебя что-то есть. Выкладывай, не стесняйся.
— Я вот думаю: а не заглянуть ли нам в комнату отдыха? Если там присутствует кто-нибудь, можно пульку расписать.
Народонаселение упомянутого заведения в тот момент было представлено всего лишь двумя их однокурсниками: Лиэнной, разбиравшей за компьютером сложный японский пасьянс, и Джо, меланхолично листавшим газету в курилке. Одну из боковых пристроек комнаты отдыха в свое время приспособили для любителей перекуров, поскольку курение в местах проживания формально не поощрялось (хотя специально никто проверки не устраивал и, соответственно, дисциплинарных мер воздействия к нарушителям не применял). Гека и Эрик решили составить компанию Джо, не спеша посасывающему длинную раскрашенную трубку.
— Та самая, фамильная? — заинтересованно спросил Эрик, указывая на нее.
— Да нет, всего лишь дешевая подделка, одна из тех, что массово изготавливаются современными племенами на продажу туристам. Настоящую индейскую трубку отличает не аляповатость раскраски, а вполне конкретные символы и изображения, по которым можно многое сказать о ее хозяине.
Гека снял с полочки пачку сигарет, оставляемых администрацией специально для студентов, и закурил тоже. Эрик последовал его примеру, хотя заядлым курильщиком не являлся, и даже к любителям себя не относил.
— Что пишут в свежей прессе? — спросил Гека для начала разговора.
— Опубликованы предварительные итоги президентских выборов. С перевесом в два процента лидирует кандидат от демократов Джим Сокремер. Едва ли его сопернику-республиканцу удастся преодолеть отрыв. Джимми обещает много сделать для простых людей, а сколько я слышал, человек он серьезный, у которого слова с делом не расходятся. Может, что-нибудь у него и получится. Будь я сейчас дома, отдал бы ему свой голос. Моя семья, кстати, традиционно всегда голосовала за 'ослов'.
— За кого?!?
— Ну, это так у нас в Америке называют членов демократической партии. А республиканцев, соответственно, зовут 'слонами'.
Наши герои, в свою очередь, рассказали о неудавшемся путешествии на третий этаж (в расстройстве от результатов которого не сразу и сообразили, что ожившая статуя не только заметила их, но и освободила от наложенных чар), а заодно и про проделки Билли. К услышанному Джо отнесся философски.
— Пусть лучше их фантазии ограничатся пачканием бумаги. Кстати, сегодня Билли вновь заходил ко мне.
— И что же?
— Опять нес чушь про патриотизм и врагов Америки. Видя, что на меня подобная лабуда не действует, начал расспрашивать, как нам удалось попасть в подземную бухту, и что там нашли.
Я на то ответил, что мир не без добрых людей, приходящих, если нужно, на помощь, а по поводу находок посоветовал обратиться к Гарозиусу. Тогда он решил зайти с другого конца — начал говорить, что мы их вообще неправильно поняли, они вовсе не стремились присвоить себе найденное, просто хотели быть первыми, и потому естественно немного напряглись, когда появились конкуренты. Я лишь посмеивался в душе, выслушивая столь неуклюжие объяснения. Заметив мою ироничную улыбку, Билли вновь изменил тактику — принялся склонять к сотрудничеству, говоря, что кое-кто готов хорошо заплатить — куда больше, нежели жалкая подачка от Гильдии, — если я соглашусь немного поработать на них осведомителем.
— Ну и каков же был твой ответ?
— Сказал, пусть те тридцать серебреников засунут себе в одно место. Билли обиделся и заявил, что вскоре мы горько раскаемся, что перешли им дорогу. Надеюсь, больше он ко мне не заявится.
— Хорошо, если и другие пошлют его туда же. Однако не будем о грустном. Как ты относишься к предложению раскинуть картишки?
— С удовольствием.
Джо загасил трубку, выбив из нее остатки табака в пепельницу, об которую Гека с Эриком затушили свои окурки, после чего все трое удобно расположились за карточным столом.
— Жаль, нет четвертого, а то могли бы и в бридж срезаться.
— А если Лиэнну позвать?
— Да вряд ли она умеет… Последние слова англичанка услышала и притворно возмутилась.
— И чего же такого я не умею?
— Нам хотелось бы найти четвертого для бриджа, и мы обсуждали возможные кандидатуры.
— Значит, решили, раз девушка — значит, до бриджа не доросла? Это вы зря так, я когда еще в школе училась, к нам в гости частенько приходила подруга матери со своей дочкой, учившейся на класс старше, и мы составляли партию.
— Раз умеешь, давай присоединяйся.
Перетасовав колоду, Джо раздал карты, и игра началась. Сама собой, как ее сопровождение, завязалась легкая непринужденная беседа, в процессе которой Лиэнна, видевшая приказ о награждении (естественно, в неиспачканном виде), стала любопытствовать о находках друзей. Те отшучивались.
— Да так, пустяки, ядра там железные, ложки миски кухонные, бочонки прогнившие…
— А правду говорят, что вы корабль пиратский нашли?
— Да от него уже одни бревнышки остались…
— И на нем действительно какой-то колдун путешествовал?
— Ну какой же пиратский корабль, да без колдуна? Лиэнна слегка обиделась.
— Как помощь нужна, так сразу прибегаете, а тут как будто завладели тайной государственного уровня, а я шпион иностранной разведки. Не хотите рассказывать — не надо, больше ни о чем спрашивать не буду.
