— Хвала богам, вернулись! — Старец облегченно затушил факел о землю и посторонился, пропуская нас в скит. Кроме козла, разумеется. Маньку звали, но она не пошла — насторожила острые ушки и убежала в темноту, мышковать.- Я слышал вой…
— А мы даже видели его источник,- подхватила я.- Увы, трофейных клыков прихватить не удалось…
— Нет клыков — нет гонорара,- расхожей фразой пошутил Травник. Среди магов?практиков и впрямь слишком много жуликов, чтобы верить им на слово и по несколько раз платить за одного и того же, якобы усекновенного, упыря.
Рассказывать о живоглоте я предоставила Кузьмаю, и он не подкачал, так расписав побоище, что мы с Травником слушали его с открытыми ртами. Рукопашных боев с подручными дубинами и могущественных заклятий хватило бы на десяток подвигов. Изредка парень сбивался и начинал рассказывать от первого лица, а живоглот двоился, одновременно нападая слева и справа.
Заметив мое неподдельное изумление, Травник рассмеялся, оборвал сконфуженного Кузьмая и потребовал мою версию событий. Я, напротив, постаралась изложить их как можно суше и короче — собой я была недовольна, приписав победу везению, а не мастерству.
Но моим рассказом Травник был поражен еще больше. Видимо, Кузьмай совершал «подвиги» по десять раз на дню и маг решил, что мы в лучшем случае видели живоглота мельком, а то и вовсе не дали себе труда его рассмотреть, убегая без оглядки.
— Конечно, я считал и считаю, что это не женская работа,- помедлив, сказал он,- но вы справляетесь с ней лучше иного мужчины.
Я презрительно фыркнула над первой частью фразы, в глубине души довольная похвалой. Воодушевленный Кузьмай начал рассказ заново, заполонив жмырями все болото,- видимо, репетировал завтрашнее выступление перед доверчивыми сельскими девками.
Переодевшись, я устроилась на лежанке возле печи с кружкой травяного отвара, вместо одеяла укутав колени волчьей шкурой — охотничьим трофеем Кузьмая. Шкура была седая, довольно?таки лысоватая и без лишних дыр, то есть, скорее всего, отданная волком добровольно. Отвар готовил сам Магистр, от него вкусно пахло медом и земляничной поляной. Зелье слегка горчило, но вполне годилось для прихлебывания маленькими глоточками. То что надо для неспешного изучения толстой книги по неестествознанию. Я листала страницы подряд, разглядывая картинки на предмет сходства. Наш знакомец сыскался в разделе «Нежить болотная, чудная и вымирающая». Откашлявшись, я зачитала вслух:
— «Тинник большой, он же жмырь, заглот, хохотун болотный». Ничего себе хохотун, веселье так ключом и било. «Злобный зело». Заметили. Что дальше? «Жретъ яко людей, тако ж и птицу, зверя, гадов всяческих и нежить прочую». Ага! А я?то думала, он сидит на диете. «На жмыря ходить надобно по двое, а лучше по трое, а лучше всем скопом, сколько есть». Ценное указание. К чему бы это? А, вот: «покуда жмырь одного заглотит, другой его цепом по темени жахнет, аль мечом, аль дубиною…» Ух ты, даже лопатой можно. «А то загадку ему сказать: «Что на гвоздь не повесишь?»
— А и правда, что? — заинтересовался Кузьмай.
— Не указано. Ладно, продолжаю. Антинаучно как?то мы его угробили, даже неловко. «Покуда жмырь думать будет, цепом его по…» В общем, разгадку знать не обязательно, разве что с первого удара не уложишь. Триста лет книжечке, в современных учебниках ничего похожего нет.
Вымер, видать,- предположил Кузьмай.
Я пролистала главу до конца:
— На момент составления книги водился только на низинах Озерного края, возле Гребенчатых гор.
Травник задумчиво пригладил бороду:
— Тех болот давно и след простыл, осушили. Лихорадки оттуда ползли, чудища всякие тянулись, а Ясневый Град ближе всего, вот эльфы первыми и не выдержали. Что сами, чем Ковен Магов подсобил. Там луга теперь заливные, но летом сухо, нежить и повымерла.
— Может, не вымерла, а к нам перебралась? — подал голос Кузьмай, сосредоточенно тачавший новый сапог — тот мы так и не нашли, да и не до него было.
— Двести лет уже прошло, могла бы и раньше сказаться.- Травник хлопнул ладонью по колену.- Ах я, пень старый, кур запереть забыл, а Манька по ночам на промысел выходит! Днем, негодница, при нас не трогает, а чуть не углядишь — по двору пух комьями.
Заваленный обрезками кожи, Кузьмай сделал вид, будто не слышит, и маг, кряхтя, сам накинул плащ, зажег факел и вышел в ночь.
— А заклятия его не берут, токмо лопата? — поинтересовался парень.
— Тут указана парочка общих, но не взамен, а в дополнение.
Кузьмай поежился:
— Вольха, а ты уверена, что он… того? Как?никак, ему трясина — дом родной, отлежится и снова вылезет.
— Болотной нежить называется не из?за того, что живет в самой трясине, а просто способна либо ходить по ней, либо чуять крепкие кочки. Кикиморы и те живут в бочагах с водой, избегая зыбучей грязи.- Я захлопнула книгу, не обнаружив больше ничего интересного. О новых и вновь объявившихся видах нежити следовало доложить в Ковен Магов, но я не сомневалась, что Травник сделает это за меня. Когда немного успокоится.
— Все, моему терпению пришел конец! — заорал он с порога, потрясая рваной полой.- Кузьмай!!!
Испуганно подскочивший ученик был схвачен за шиворот и оттащен к распахнутой двери, в которую грозно заглядывал козел с тряпичным клоком на целом роге.
— К утру чтобы духу его здесь не было! Что хочешь сделай — продай, подари, подкинь кому?нибудь, заведи подальше в лес и выпусти, но чтобы больше я его не видел!
— Там же темень непрогля?а?адная! — горестно взвыл Кузьмай, цепляясь за косяк.
— С живоглотом вы покончили, на болоте безопасно, возьмешь Маньку, факел, арбалет, грабителей, буде таковые встретятся, на коленях упросишь ограбить тебя до последнего козла… — Маг, не обращая внимания на робкие протесты ученика, безжалостно вытолкал его за дверь, охапкой сунув куртку и плащ.
Я не стала вступаться за нашего спасителя.
ГЛАВА 7
Бледное утреннее солнышко заглянуло в окно и холодными еще лучами мазнуло по закрытым глазам. Вставать не хотелось, но сон куда?то исчез, а тут еще Манька, невесть как догадавшись о моем пробуждении, вскочила на лежанку и полезла лизаться. Отпихнув пудовую киску, я села, зевая и потягиваясь. Неужели над Кущей установилась хорошая погода? Похоже на то — в ослепительно голубом небе не барахталось ни единой тучки.
Солнечный квадрат на полу исчез. Черная морда обнюхала подоконник, решительно раздвинула занавески и просунулась в оконный проем.
Я даже не удивилась:
— Ну, чего тебе еще надо?
«Как это — чего? — возмущенно фыркнула морда.- Я тебя вчера так хорошо покатала, где же моя награда?»
Кобыла с интересом оглядела скит, принюхалась и стала жевать связку жгучего перца, свисавшую с потолка над самым окном.
— Что, вкусно? — ехидно спросила я.
«Весьма недурно, — кобыла облизнулась, жарко подышала обожженной пастью.- Что тут у нас еще? О, какой прекрасный букет вон там, подальше, на стеночке!»
— Сгинь, нечисть! — опомнилась я, запуская подушкой в нахалку. Еще не хватало, чтобы эта всеядная бестия слопала все целебные гербарии моих гостеприимных хозяев!
От подушки кобыла ловко увернулась, успев?таки подцепить и сорвать с гвоздя пучок каких?то травок с мелкими игольчатыми листиками и гроздьями синих цветков.
