Ксенофонт напрягся: раньше ничего подобного в кабинете советника не висело, и это значило, что в последнее время он стал очень недоволен существующим порядком вещей.
— Можно войти? — кротким голосом спросил он, встав перед столом, за которым сидел советник.
— Входи, коль вошел! — разрешил Логвин, так и не поняв, какую шутку только что сказал. — Докладывай обстановку, и не нервируй меня понапрасну.
— А по делу можно нервировать? — заранее уточнил Ксенофонт.
— Нежелательно, но если очень хочется, то можно. Но учти, что за последствия я не ручаюсь! — советник сжал метательный нож так, что побелели пальцы, и с силой швырнул его в дощечку. Нож глубоко вонзился в дерево рядом с первым ножом.
— Может быть, мне стоит зайти попозже? — осторожно начал отступать к выходу Ксенофонт, — И вам будет легче, и мне спокойнее.
— Нет уж, коль вошел, то говори, обратной дороги нет! — отрезал советник. — Вы успели подготовить Змейго Рыныча к допросу?
Ксенофонт задумался над ответом.
«Ну, почему, — думал он, — советник обожает ставить вопросы ребром? Ведь отлично знает, что они выйдут ему боком!»
Ответить так, чтобы следующий нож, который советник уже нетерпеливо вертел в руках, полетел все-таки в дощечку, а не в отвечающего, было довольно сложно. Советник ждал, но терпения у него катастрофически не хватало. Нож с приличной скоростью вращался вокруг продольной оси, и Ксенофонт, подумав напоследок о том, что написать завещание было хорошей и, главное, своевременной идеей, ответил:
— Змейго Рыныч оказался злым и жестоким волшебником, который, как мы сумели выяснить, успел засветиться в разных царствах под разными именами, повсюду устраивая злые шутки над самыми лучшими людьми государства!
Нож перестал вращаться: советник обдумывал неожиданный ответ. По привычке ожидая четкого и внятного «да» или нечеткого и невнятного «нет», он растерялся, услышав вместо лаконичного слова длинную тираду.
— Это надо понимать так, что вы все-таки его упустили! — ледяным тоном сказал он.
Ксенофонт сглотнул.
— Не только мы! Его упустили агенты восьми предыдущих государств, в которых он был! Он везде отмечал свое появление разными штучками вроде разговоров о старинном затерянном сундуке, разбрасыванием смеющихся мешочков, превращением людей в синих и зеленых человечков, науськиванием на лучших агентов страшных диковинных монстров-оборотней и прочих гадостей! Он зверь, он монстр, он чудовище, что портит хорошим людям нервы!!!
— А зачем он это делает, если потом уезжает?
— От агентов поступили сведения, что он так развлекается.
«Это кто из присутствующих был хоро…» — чуть не вырвалось у советника-всезнайки: сначала он подумал про дымившихся гостей и того пищавшего типчика с попугайской прической, и не нашел среди них ни одного подходящего под описание. Лишь в последний момент до него дошло, что речь в основном шла о нем же, а открыто усомниться в собственной честности — это явный перебор. И потому фраза так и не прозвучала.
— Ладно, с этим проходимцем все ясно! — разочарованно протянул советник, мысленно осыпая Кащей последними словами: агентам своей собственной разведки он еще доверял.
И потому фраза так и не прозвучала.
— Ладно, с этим проходимцем все ясно! — разочарованно протянул советник, мысленно осыпая Кащей последними словами: агентам своей собственной разведки он еще доверял. — А как быть с царевичем Домиником и советником Ларрианом? Они у него в напарниках, или как?
Ксенофонт сделал трагическое лицо:
— Боюсь, они попали под его колдовские чары, и не осознавали, что делали. Или же он просто воспользовался их добрыми именами для того, чтобы прикрыться ими и не вызывать подозрения. Мне сообщили, что в нескольких десятках километрах отсюда царевич Доминик подвергся нападению банды разбойников. Спасший их Змейго Рыныч на самом деле устроил кровожадную инсценировку с целью войти в доверие к опытному советнику и менее опытному царевичу. Прячась за их спинами, он и попал на праздничный вечер во дворце, где испортил вам настроение.
«Он не только настроение мне испортил, — тоскливо подумал советник, хотя оставался еще один крохотный шанс на то, что сундук может находиться в столице, — Он мне всю жизнь переломал своими тупыми розыгрышами!!!»
Третий нож вонзился в дощечку. Трещина расколола дерево на две почти ровные части. Одна часть осталась висеть, вторая рухнула на пол вместе с двумя ножами. Третий нож остался в стене, пробив дощечку и попав в щель между камнями кладки.
— Мы почти догнали карету, — продолжал Ксенофонт, четко придерживаясь предварительно продуманному плану объяснений. — Но волшебник оказался тертым калачом, и в последний момент, когда мы его почти настигли у самой границы, просто-напросто растворился в воздухе вместе с каретой, пассажирами и лошадьми. Наш агент остался без поддержки лежака и упал на дорогу, сломав себе руку и наставив кучу синяков и ушибов. Сейчас он лежит в коме, и боюсь, что мы надолго потеряли его. Агентов я отправил на новое задание: разузнать как можно больше о волшебнике Змейго Рыныче. Как только они вернутся, мы будем в полной боевой готовности и не допустим новых злодеяний.
— Отлично! — соглашаясь со всем вышесказанным, сказал советник. — Но каким образом он прошел в город через ворота, выпив святую воду и не умерев при этом?
«Ой, блин-оладушек, нашел до чего докопаться!!!» — мысленно возмутился Ксенофонт.
— Я вынужден признать, что святая вода, запечатанная в шкатулке, утратила свои свойства! Волшебник оказался куда более могущественным, чем мы могли себе представить. И я намерен подать рапорт об усилении процедуры проверки подозреваемых в колдовстве. Я рассчитываю на трехкратное повышение количества святой воды, выпиваемое при проверке, кроме того, мы потребуем наличия на пропускном пункте священника, который дополнительно освятит воду на месте, а после этого приложится ко лбу входящего…
— Дубинкой? — предположил воодушевившийся советник.
— Не-не-не… — опешил Ксенофонт, — Крестом, конечно! С такой защитой нам не будут страшны никакие злые волшебники, насколько могущественными они бы ни были!
— Черт с ними! — отмахнулся советник, — А как сундук? Сундук нашли?
— Не буду голословным, вот здесь написано от корки до корки про все имеющиеся сундуки во дворце. Советник пробежал глазами по строчкам, написанным каллиграфическим почерком. Находок и просто известных сундуков оказалось ровно тысяча триста девяносто семь, ни больше, ни меньше. Почти у всех, а точнее, у тысячи триста восьмидесяти четырех ключи имелись, и сами сундуки совершенно спокойно открывались и закрывались, и во всех были только сложенные вещи, да разное приданое невестам. У восьми ключей не было, но и замков, их закрывающих, тоже не имелось. Таким образом, число подходящих под описание сундуков уменьшилось до пяти. Четыре из них так и не были открыты.
Четыре из них так и не были открыты. Но это было неважно, поскольку от старости у них отвалилось прилипшее к полу дно, и при попытке приподнять сундуки содержимое само собой вываливалось наружу. В наличии оказались старые тряпки, не представлявшие собой ценности никому, кроме моли.
Последний сундук оказался крепким, прочным, запертым, и ключа от него не было.
