— Нет уж, вместе поедем! Ты спас нам жизнь, устроил веселый праздник, а теперь мы вытащим тебя из болота, в которое ты сам себя затянул!
Глава 5
Агент напряг и расслабил мышцы: лежать в одном положении несколько часов подряд было хоть и привычно, но очень неудобно. Хотя, если бы карета при движении не раскачивалась, было бы еще хуже. Постоянно шевелиться самому было опасно — пассажиры могли услышать шум под полами и проверить, что там тихо шебуршится: вдруг что-то отвалится, и, не ровен час, карета выйдет из строя. И где потом в дороге механиков с запчастями искать?
Пассажиры поехали прямиком в Тьму-Таракань, без умолку болтая о разных глупостях. Прослушивать их нескончаемую болтовню и суждения обо всем на свете поначалу было даже любопытно: обычная речь не думающих о заумных вещах и не ведущих философские беседы с малопонятными для посторонних терминами людей была сродни отдыху летом у реки с удочкой в руке.
Он пошевелил плечами, и мышцы наполнились приятным теплом, но отозвался неприятным бурчанием пустой желудок.
«Глаза б мои эту карету не видели!!!» — устало подумал агент, вспоминая слова начальника, — «Это недолго, это быстро!»
Быстро… Угу… Сейчас прям…
Вызвавшее его в рабочий кабинет начальство не стало тянуть резину и начинать разговор о важном влиянии позарез необходимого патриотизма на повышение жизненного уровня человека. Какого именно человека, было понятно и так: этот человек к народу отношения никакого не имеет, как обычно. Вместо этого начальство с ходу приступило к объяснению причин экстренного и внепланового вызова агента: требовалось срочно выполнить важное задание, и начальство расписало его во всех деталях, не упустив ни малейшего нюанса:
— Найдешь карету царевича Доминика, — повторяло оно в третий раз, для пущей надежности, — установишь под ней лежак, расставишь подслушивающие устройства, удобно разляжешься на установленном лежаке, и будешь внимательно слушать разговоры пассажиров.
Как только узнаешь насчет их дальнейших планов на ближайшее будущее — сразу дай знать. Обязательно выясни, в какую сторону они направятся, и где планируют остановиться — мы точно должны это знать, чтобы послать туда группу агентов. Поездка будет недолгой — от города до гостиницы. Это быстро, как ты понимаешь, так что сделаешь дело — и гуляй себе смело! В карете они будут чувствовать себя в полной безопасности, и обязательно обсудят нечто странное или необычное. Ты сразу об этом поймешь, как услышишь! — начальство перевело дух и набрало в грудь побольше воздуха. — Хватай техников под белы ручки — и вперед, на установку подслушивающих устройств! На всякий случай за каретой в приличном отдалении будет ехать хвост из трех агентов. Их задача — твоя безопасность на случай, если тебя обнаружат.
Агент удовлетворительно кивнул, потому что уже знал, что творилось во дворце, и небезосновательно полагал, что пойманные на мушку путешественники приложили к происходящему толику своего участия:
— Отлично! Их поддержка, в случае чего, мне здорово поможет!
Начальство не поддержало его энтузиазма.
— Наоборот! — суровым голосом ответило но, — Если ты провалишь миссию, мне будет жизненно необходимо, чтобы тебя доставили живым во дворец — я лично сверну тебе шею перед тем, как мне ее свернет сам-понимаешь-кто!
Вот и приходится терпеть дикие неудобства. Что ж, пусть лучше мышцы немного поболят, чем родная шея попадет в руки начальствующего костолома (или костоломствующего начальства).
А злобные пассажиры, чей путь от дворца до гостиницы теоретически был относительно коротким, и не думали притормаживать ни через час, ни через два, ни даже через три! И шапкозакидательское «это быстро…» постепенно превратилось в возмущенное «это долго!!!».
«Кругами катаются, что ли? — размышлял начинающий вскипать от злости агент. — Обормоты несчастные… сколько оборотов по городу намотали?!»
Карету сильно качнуло, и полый шарик-наушник сорвался и выскочил из его левого уха. Агент предусмотрительно схватился за поручни: карета свернула с основной дороги на проселочную, и ровное покрытие сменилось непрерывными ямами, ухабами, бугорками и лужами, оставшимися после вчерашнего ночного дождя. Шарик слабенько заколотил по его шее, агент пробормотал пару неласковых, а пассажиры — вот это выдержка — ни одним словом не обмолвились о качестве второстепенных дорог, продолжая мирно дискутировать на банальные личные темы.
— Терпеливый народ попался, — уважительно пробормотал он. — Хоть бы охнули разок для приличия! Вот карета у людей — никакие ухабы не ощущаются! Когда же у нас дороги восстановят?
С тех пор, как на строительство дорог назначили ответственного вельможу по имени Дурак, и он клятвенно пообещал в краткие и сжатые сроки превратить дороги в произведение искусства, в те же самые сжатые сроки его имя перестало быть собственным. Оно стало нарицательным и дико неприличным.
Воспользовавшись тем, что через его руки проходят большие деньги на строительство и восстановление дорог, вельможа большую часть суммы припрятал на собственный черный день, на собственную же дремучую старость и на радость стремительно обогащающихся за его счет внуков. Сами дороги с этих пор настолько потеряли в качестве, что те, кто не был его ближайшим родственником и не получил свою толику от дорожных денег, прокляли имя вельможи на много сотен лет вперед.
В городах каменные мостовые расширялись год от года за счет собранных по всему царству булыжников, в том числе и снятых для обустройства столицы с проселочных дорог именем царя. Из-за этого второстепенные дороги, на которые не ступала нога царских и прочих высокопоставленных личностей, превратились в направления и настолько сдали свои позиции, что стало казаться, будто их метр за метром целенаправленно расстреливали из тяжелых пушек.
Из-за этого второстепенные дороги, на которые не ступала нога царских и прочих высокопоставленных личностей, превратились в направления и настолько сдали свои позиции, что стало казаться, будто их метр за метром целенаправленно расстреливали из тяжелых пушек.
Карета, пугающе скрипя и щелкая, протряслась по ямам. Агент испытал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что она не развалилась на куски и заехала на основную — нормальную!!! — дорогу в том же состоянии, что и съехала с нее. Ради перестраховки он еще с минуту подержался за поручни, после чего облегченно выдохнул и разжал ладони. Подхватил шарик и приложил его к уху. Поправил, чтобы тот больше не вылетел, или вылетел как можно позже, и снова прислушался к беседе. Он все еще терпеливо ожидал, когда пассажиры перестанут молоть чушь и заговорят о том, что покажется ему необычным.
Тонкие белые ниточки вели от полых шариков в карету сквозь крохотные просверленные дырочки и крепились к четырем жестяным банкам, ловящим и усиливающим звуки в кабине. Механики прикрутили жестянки настолько аккуратно и умело, что обнаружить их можно было только в том случае, если встать на колени и пошарить рукой под сиденьями. Широкие и короткие, узкие и длинные, банки попарно соединялись между собой, улавливая звуки разной частоты, и выдавали в сумме приличный всеохватывающий многочастотный сигнал, передавая его через чутко реагирующие на колебания нитки к полым шарикам. Это позволяло агенту хорошо различать любые слова, и даже четко разобрать разговоры шепотом с уха на ухо.
