Начальство, в лице первого заместителя советника по агентурным делам, расхаживало взад-вперед, сложив руки за спиной и обдумывая смысл поднесенного ему рапорта. Доложить советнику чистую правду — означало оказаться выброшенным как минимум изо всех крупных городов с запретом посещать любые мероприятия, гарантирующие большое скопление народа. А доложить советнику о том, что он стал невинной жертвой чужого розыгрыша — означало разогнать дворцовый отдел охраны в полном составе. Поскольку отдел не справился с порученной ему работой и позволил хохмачу Змейго Рынычу устроить качественную подготовку к просто очаровательному шоу. Вдобавок, придется признать, что толпа гостей, устроивших номера с прическами, кошельками и разноцветным задымлением — это его сообщники, поставившие своей целью дестабилизировать обстановку в столице. Советник скорее поверит в то, что его хотели изгнать с насиженного места, чем просто разыграть, поскольку второе сильно бьет по его самомнению, а первое доказывает, что он еще на что-то годен, раз его пытаются свернуть с должности широкомасштабными действиями.
— Значит, говорите, карета просто-напросто растворилась в воздухе, не оставив после себя никаких следов? А уважаемый коллега, агент Кириак, передвигавшийся на карете с большой скоростью, оказался в свободном полете и упал на ужасающего качества дорогу, правильно я понимаю? При падении он поранил себе руку и получил множество телесных повреждений. Так ведь все было? — заместитель советника Ксенофонт остановился напротив совершенно целого и невредимого агента Кириака и вопросительно глянул ему в глаза. — Я правильно рассуждаю?
— Так точно! — отчеканил Кириак, — Именно так все и было! Гипс на руку наложить?
— Успеется! И теперь, — тем же размеренным голосом продолжал Ксенофонт, — агент Кириак лежит в специализированной поликлинике без сознания, и придет в себя неизвестно когда, но еще очень и очень не скоро.
Он сделал три небольших шага вперед.
— А вы, находясь от кареты на не особо дальнем расстоянии и играя роль случайных попутчиков, видели произошедшее с агентом во всех подробностях? Вы слово в слово подтвердите, что именно так все и происходило? Что карета с лошадьми стала прозрачной и растворилась в туманной дымке, выбросив беднягу Кириака безо всякого сожаления. Правда, господа?
— Истинная правда!!!
— Очень хорошо! — Ксенофонт молча прошел перед агентами еще два раза — те поворачивали головы, следя за его передвижением. — Остается главный вопрос: где карета на самом деле?
— Она пропала! — слаженно ответили агенты.
— Это понятно, — согласился Ксенофонт, продолжая вышагивать перед строем. — Вопрос в том, где именно она пропала? В нашем царстве, или в соседнем?
— Так точно, в соседнем! — услышал он в ответ и одобрительно кивнул: оттуда сюда ее уже никто не продаст.
— Очень и очень хорошо! — в который раз повторял Ксенофонт, — А в какую сторону, говорите, карета поехала?
Он подошел к стене, подхватил висевшее над головой деревянное колечко на ниточке и дернул его вниз. Деревянная рейка, к которой нитка была прикреплена, потянулась следом, выдвигая на белый свет трехметровую карту царств-государств, свернутую в рулон.
В центе карты находилось родное царство, окруженное семью другими царствами. Ксенофонт взял в руки доклад и перечитал название деревень. Отыскал их на карте и протянул пальцем воображаемую линию от границы до столицы. Похожее расстояние нашлось дважды: к северному, тринадцатому царству, и к восточному, пятнадцатому. До тридесятого и тридевятого царств расстояние было немногим больше.
— Итак, вы поскакали за каретой, и она завернула прямиком на… — Ксенофонт подкинул монету. -…она завернула прямиком на восток. Правильно я пересказываю ваш доклад?
— Точнее некуда! — поддакнули агенты, мчавшиеся за каретой в западном направлении. — Именно на восток она и мчалась.
— Очень рад, что вы сплоченная команда, и работаете, как настоящие профессионалы! — похвалил он агентов. — Впрочем, вы и есть настоящие профессионалы, и я вами горжусь!
Он отцепил колечко от фигурного гвоздя, когда-то прибитого в качестве временного держателя колечка, да так и оставшегося в этой «должности», и карта плавно, с тихим шелестом свернулась в рулон над его головой.
— Значит, так, весь отряд награждается поощрительной премией в размере месячного оклада и отправляется на курорт в полном составе. Курорт выберите сами и никому о нем не говорите, — объявил он. — И чтоб завтра же умотали на дивный пляж и отдыхали там в свое удовольствие не меньше месяца! Не дай Бог, вернетесь раньше времени: советник не успеет к тому времени остыть и обязательно вас допросит!!! Лучше перестраховаться! Учтите: официально вы отправились на особо секретное задание! На курорте и придумаете, что за задание вы от меня получили, и по прибытии доложите о нем, мне тоже любопытно! Вольно!!!
Агенты вышли из кабинета, Ксенофонт закрыл за ними дверь, подошел к рабочему столу, немного постоял в глубокой задумчивости, после чего уверенно подхватил два мешочка с золотыми рублями, один забросил в тайник в стене, а второй сунул во внутренний карман костюма. Продажу кареты стоило отметить, замаскировав празднование под первый и самый главный, легко угадываемый повод.
А советник… что ж… он получит такой доклад, что у него не должно возникнуть желание проводить расследование, внутреннее в том числе. И пусть разговор в кабинете с агентами останется стандартной перестраховкой, на всякий пожарный случай. Каждый агент знает, что ему грозят большие неприятности, вплоть до смертной казни, если кто-то проболтается о том, что было на самом деле.
Ксенофонт подхватил холщовый мешочек с лежавшими в нем разговорниками, закрыл кабинет на ключ и отправился к кузнецам, чтобы они спалили волшебный компромат (из предосторожности), превратив его в небольшую кучу ничего не говорящей неспециалистам окалины. Нежелательные предметы надо уничтожать как можно тщательнее, иначе они выплывут на белый свет и поставят под угрозу немало профессионалов своего дела: если карета полностью исчезла, то почему остались они?
Два пожилых кузнеца — Зюзник и Хлюпинк — сидели на скамейке у стены кузницы, держали в руках чертеж очень хитрой поковки и спорили о том, как будет лучше ее сделать, и стоит ли делать ее вообще?
Зюзник, невысокий и полноватый крепыш с небольшим животиком, не чурался никого из разных графов-баронов, и при желании мог послать каждого из них в любом направлении, на выбор посылаемого. И ни один граф-барон даже пикнуть не смел в ответ, зная, что подобных мастеров своего дела в царстве больше не найти. Царский кузнец — это звучало гордо и соответствовало уровню.
Хлюпинк был худощавым, но тоже невысоким. Он любил рассказывать о том, как в молодости одно время работал подводником — раскатывал на подводе по царству. Обожал играть в карты и сильно переживал, когда проигрывал. Зюзник в карты играть не любил, зато обожал подначивать Хлюпинка по разным мелочам, в том числе и насчет его проигрышей.
Зюзник в карты играть не любил, зато обожал подначивать Хлюпинка по разным мелочам, в том числе и насчет его проигрышей.
Со стороны могло показаться все, что угодно, вплоть до того, что люди думали о Зюзнике как о главном кузнеце, а о Хлюпинке как о его подручном, но на самом деле они оба работали вместе почти тридцать лет на равных условиях.
