Оказалось, что царевич едет искать себе жену. Двадцати двухлетний отпрыск великого царя Владомира мог претендовать на царство только в том случае, если у него самого появится наследник. Но не так-то все было просто, как могло показаться на первый взгляд несведущему человеку: царь обещал передать царство во владение сыну только тогда, когда убедится, что его сын воспитает внука так, что им будут гордиться не только родители, но и целое царство.
Но не так-то все было просто, как могло показаться на первый взгляд несведущему человеку: царь обещал передать царство во владение сыну только тогда, когда убедится, что его сын воспитает внука так, что им будут гордиться не только родители, но и целое царство. А было это делом куда более сложным. Тем более, что сначала надо было найти ту самую, неповторимую и единственную. И царевич в сопровождении поредевшей кучи охранников и одного советника (которые, в случае чего, оберегут его от несчастий и подскажут, что счастье — вон оно, хватай и беги!) ехал на поиски своего светлого будущего.
Советник заснул праведным сном, а царевич с Кащеем еще долго разговаривали на разные темы, постоянно скатываясь на будущую жизнь царевича.
— У тебя на примете кандидатуры есть? Первая любовь, там, или просто случайный портрет очаровательной незнакомки, которую ты вознамерился отыскать, не боясь перевернуть весь мир вверх ногами? — поинтересовался Кащей. — В былые времена во дворцах собирались большие толпы царевичей-королевичей, которые в большой толпе царевен-принцесс пытались отыскать наиболее подходящую кандидатуру для создания приличной семьи.
— Когда-то была.
— Почему, была?
— Она… Неважно! Нет кандидатур на примете! — отрезал царевич, после чего горестно вздохнул. — Потому и поехал я по белу свету.
— Ты решил действовать наугад? — спросил Кащей. — Веришь в свою счастливую судьбу, или просто махнул на все рукой?
— Как получится.
— Ты оптимист.
— А как же.
— Хм. Тогда, почему такая обреченность проскальзывает?
— В первый раз еду!
Кащей вытаращился на царевича:
— А сколько раз ты думаешь проехаться по свету в поисках будущей супруги?
Царевич растерялся:
— Ой, нет, я, в смысле…
— Ясно, можешь не продолжать! — прервал его Кащей. — Но как, в таком случае, будет выглядеть пессимистичный вариант?
— Страшно и мрачно, — ограничился общими фразами царевич. Разговоры о будущем действовали на него не самым лучшим образом — это Кащей понял довольно быстро.
— А у меня есть одно классическое средство для подобных случаев, — заговорщицким тоном сообщил он.
— Какое?!
— Выйди в чисто поле и выстрели из лука. Куда стрела упадет, там и найдешь себе жену! Если, конечно, не замучаешься перед этим искать саму стрелу — прецеденты имели место! — Кащей ностальгически улыбнулся, вспоминая былые деньки. Здорово он тогда повеселился, не одну свадьбу устроил, превращая простые и слабо романтичные свидания коронованных особ во вселенские битвы с главным злодеем мира и наиромантичнейшее спасение возлюбленной царевны. — Когда-то этот метод хорошо действовал, и даже не один раз! И царевичи с царевнами после этого жили долго и счастливо!
— А ты его на себе испытывал? — заинтересовался Доминик.
— Еще как!!! — воскликнул Кащей, предусмотрительно не распространяясь о своей роли главного злодея в данных приключениях. — Но речь не обо мне, а о тебе! Я в твоей истории проездом. Из лесу, понимаешь, вышел, и снова зашел. Жениться тебе, а не мне.
— Ты не особо старше меня, — возразил царевич. — И кольца на твоей руке до сих пор нет.
— Не особо, — согласился Кащей, подумав: «Если не считать нули за цифры, то, на самом деле, не особо». — Но меня не ждет царь и царство в наследство. У меня другие проблемы.
— Поделишься?
— Не сейчас, а то ты позабудешь про выбор суженой.
— Правда?
— Клянусь!
Карета притормозила, свернула с дороги и плавно остановилась.
— Правда?
— Клянусь!
Карета притормозила, свернула с дороги и плавно остановилась. В окно заглянула усталая физиономия охранника.
— Приехали! — доложил он.
— Уже? — удивился царевич.
Охранник молча кивнул головой.
— Так быстро?!! — изумился царевич. — В кои веки не стремишься куда-то быстро приехать, и на тебе, даже это не удается!
Кащей пожал плечами и невозмутимо прокомментировал:
— Быстрее начнем, быстрее закончим!
— Что начнем? — не понял царевич.
— Практические занятия по завоеванию сердца царевны! — пояснил Кащей. — Пункт первый: узнать, есть ли здесь царевна, и как у нее с семейным положением.
— Но я еще не готов!
— К чему?
— Ни к чему!
— Тогда вперед, на поиски уютного местечка для хорошего ужина! — предложил моментально проснувшийся при остановке кареты советник. Кащей небезосновательно заподозрил, что хитрый Ларриан — так звали советника, всего-навсего притворялся спящим, желая послушать чужие разговоры, — Если мы прямо сейчас посетим местного царя, то ни его, ни наши речи не расслышим из-за недовольного бурчания пустых желудков! На приемы так не ходят.
Они открыли дверцу и выбрались из кареты.
— И куда это мы приехали? — поинтересовался советник, увидев, что они до сих пор находятся на дороге, за городом, а сам город находится неподалеку от них, и с округлых каменных стен на них взирали редкие стражники. Въездные ворота были открыты настежь, и советник хотел было намекнуть, что надо проехать чуть дальше, но учуял ароматный запах свежезажаренной курицы, и понял, что они на самом деле приехали туда, куда надо. — Оп, извиняюсь! Вопрос снимается ввиду его полного несоответствия жизненным реалиям.
Трактир, в котором можно было поесть, попить и наломать дров о голову соседа, был наполовину полон: горожане выходили из города прогуляться по полм, сходить к реке, и, проголодавшись, заглядывали сюда на огонек.
Владелец трактира совершенно не опасался того, что в случае какой-нибудь войны взявшие в осаду город захватчики разгромят его уютное заведение: есть хотелось всем, в том числе и врагам. Кроме того, кулинары, знавшие много рецептов для того, чтобы изрядно испортить еду обидчикам и захватчикам, могли устроить немало проблем для тех, кто бряцал перед ними своим оружием по поводу или без оного. Местный повар мог с легкостью подсыпать в еду под видом соли или приправы разную гадость замедленного действия, и в самых тяжелых случаях поданный им обед мог стать поминальным по собственной жизни трапезника. В давние времена такие случаи бывали относительно часто, но уже полторы сотни лет захватчики и освободители придерживались неписаного правила: трактир в военное время — это территория, свободная от военных действий, где могли мирно собираться представители вражеских армий, и его персонал считался неприкосновенным.
Для большей уверенности в том, что поваров и прочий персонал трактиров не будут использовать в качестве засланцев, всемирным соглашением их вывели из подчинения, сделав свободными гражданами мира, и даже не брали с них никаких налогов.
В то же время, остальным ремесленникам подобное не разрешалось. Обидно, конечно, но ничего не сделаешь. Зато обиженным, да и просто сочувствующим, в мирные дни не возбранялось устраивать в трактире дикий погром и разрушать всю мебель в главном зале до основания. Единственное неудобство заключалось в том, что каждому разрушителю приходилось платить за сломанное, но это с лихвой компенсировалось полученными положительными эмоциями во время буйства. В городе специально по такому случаю наладили поточное производство легко и быстро ломающейся деревянной мебели, и заказы от трактиров шли непрерывным потоком.
Местные жители с плохо скрываемым любопытством смотрели на новоприбывших, но ничего не говорили, и за занятый гостями большой столик не подсаживались. Они отчетливо понимали, что сейчас ни у кого из перевязанных бинтами охранников нет желания вступать в дружескую беседу с незнакомыми, пусть даже и доброжелательными людьми.
