— Вы прекрасно знаете. Пинетт жестоко и вяло улыбнулся:
— Я солдат и обязан сражаться: солдаты для того и су-ществуют.
— Тогда не нужно было меня соблазнять!
Она схватила его за руку и добавила дрожащим голо-сом:
— Ты мой!
Пинетт высвободился:
— Я ничейный!
— Нет, — настаивала она? — ты мой. — Она поверну-лась к Матье и лихорадочно заговорила: — Ну втолкуйте же ему это! Объясните ему, что теперь у него нет права погибать. Вы обязаны ему это сказать!
Матье молчал; она наступала на него, лило ее пылало; в первый раз она показалась Матье привлекательной.
— Вы строите из себя его друга, но вам все равно, что с ним произойдет!
— Нет, мне не все равно.
— По-вашему, правильно, если он побежит палить, как мальчишка, по целой армии? И если бы это ему хоть что-то дало! Вам ведь известно, что никто уже не сражается.
— Да, я знаю, — сказал Матье.
— Так чего же вы ждете? Скажите ему!
— Пусть он спросит мое мнение.
— Анри! Я тебя умоляю, попроси у него совета, он стар-ше тебя, он должен знать!
Пинетт поднял руку, собираясь отказаться, но тут его осенило, он опустил руку и с притворным видом сощурил-ся, таким Матье его еще не видел.
— Ты хочешь, чтобы я обсудил этот вопрос с ним?
— Да, потому что меня ты не слишком любишь и не слушаешь.
— Ладно. Согласен. Но тогда уйди.
— Почему?
— Я не хочу ничего обсуждать при тебе.
— Но почему?
— Потому! Это не женское дело.
— Это мое дело, потому что речь идет о тебе.
— Черт! — крикнул Пинетт, выведенный из себя. — Ты мне надоела!
Он ткнул Матье локтем в бок. Матье быстро сказал:
— Вы можете никуда не уходить, мы с ним пройдемся по дороге, а вы подождите нас здесь.
— Да, а потом вы не вернетесь.
— Ты рехнулась! — сказал Пинетт.
— Черт! — крикнул Пинетт, выведенный из себя. — Ты мне надоела!
Он ткнул Матье локтем в бок. Матье быстро сказал:
— Вы можете никуда не уходить, мы с ним пройдемся по дороге, а вы подождите нас здесь.
— Да, а потом вы не вернетесь.
— Ты рехнулась! — сказал Пинетт. — Куда мы можем уйти? Мы будем в двадцати метрах от тебя, ты сможешь нас все время видеть.
— А если твой друг посоветует тебе не сражаться, ты его послушаешь?
— Конечно, — ответил Пинетт. — Я всегда делаю так, как он скажет.
Она повисла на шее у Пинетта.
— Поклянись, что вернешься! Даже если решишь сра-жаться? Даже если твой друг тебе это посоветует? Что угодно, только бы увидеть тебя! Клянешься?
— Да, да, да.
— Скажи, что клянешься! Скажи: я клянусь.
— Клянусь, — сказал Пинетт.
— А вы, — обратилась она к Матье, — вы клянетесь мне его привести?
6 ЖЛ. Сартр
161
— Естественно.
— Постарайтесь побыстрее, — просила она, — и не ухо-дите далеко.
Они сделали несколько шагов по дороге в направлении Робервилля; кустарники и деревья выступали из темноты. Через некоторое время Матье оглянулся: прямая, напря-женная, почти скрытая ночью, девушка старалась разли-чить их в сумерках. Еше шаг — и она полностью стерлась. В этот момент она крикнула:
— Не ухолите слишком далеко, я вас больше не вижу! Пинетт начал смеяться; он рупором приложил ладони
ко рту и затрубил:
— Ого! Ого-го! Ого-го-го!
Они пошли дальше. Пинетт все еще смеялся:
— Она хотела убедить меня, будто она девственница; потому и весь шум.
— Понятно.
— Но это она так говорит. Я что-то этого не заметит.
— Бывают такие девушки: думаешь, что они врут, а по-том оказывается, что они и на самом деле девственницы.
— Рассказывай! — ухмыляясь, усомнился Пинетт.
— Такое случается.
— Скажешь тоже! Но даже если и так, то навряд ли та-кое странное совпадение произошло именно со мной.
Матье улыбнулся, не отвечая; Пинетт боднул головой пустоту.
— И потом, пойми: я ведь ее не изнасиловал. Когда де-вушка серьезная, ты можешь сколько угодно кобелиться. Взять, к примеру, мою жену, мы оба умирали от желания, но до самой брачной ночи все было чисто.
Он рубанул воздух рукой:
— Ну, хватит об этом — у девчонки в одном месте свер-било, и я считаю, что оказал ей услугу.
— А если ты сделал ей ребенка?
— Я? — изумился Пинетт. — Скажешь тоже! Ты меня не знаешь! Я мужик правильный. Моя жена не хотела де-тей, потому что мы бедны, и я научился владеть собой. Нет, — сказал он, — нет. Она получила свое удовольствие, я — свое: мы квиты.
— Если у нее это действительно в первый раз, — сказал Матье, — едва ли она получила такое уж удовольствие.
— Что ж, тем хуже для нее! — сухо сказал Пинетт. — Тогда она сама виновата.
Оба замолчали. Через некоторое время Матье поднял голову, пытаясь в темноте поймать взгляд Пинетта.
— Это правда, что они будут сражаться?
— Правда.
— В деревне?
— А где ж еще?
Сердце Матье сжалось. Он вдруг подумал о Лонжене, который блюет под деревом, о Гвиччоли, который валяет-ся на полу, о Любероне, который, глядя, как горит Робер-вилль, кричал: «Наступил мир!» Матье зло засмеялся.
— Почему ты смеешься?
— Да ребята еще не знают, — сказал Матье. — То-то для них будет сюрприз.
— Еще бы!
— Лейтенант согласен тебя взять?
— Да. Если у меня будет с собой винтовка.
Он мне так и сказал: «Приходи, если у тебя есть винтовка».
— Ты твердо решил? Пинетт свирепо засмеялся.
— Но послушай… — начал было Матье. Пинетт резко повернулся к нему:
— Я совершеннолетний. И не нуждаюсь в советах.
— Ладно, — сдался Матье. — Что ж, вернемся.
— Нет, — отрезал Пинетт, — иди вперед!
Они сделали еще несколько шагов. Вдруг Пинетт ска-зал:
— Прыгай в кювет! -Что?
— Давай! Прыгай!
Они прыгнули, вскарабкались на насыпь и очутились среди хлебного поля.
— Слева есть тропинка, она ведет в деревню, — объяс-нил Пинетт.
Матье споткнулся и упал на колено.
— Мать твою так! — выругался он. — В какую глупость ты хочешь меня втравить?
— Не могу больше видеть ее рожу, — ответил Пинетт. С дороги до них донесся женский голос:
— Анри! Анри!
— Вот пристала! — чертыхнулся Пинетт.
6*
163
— Анри! Не бросай меня!
Пинетт потянул Матье за руку, и они распластались меж колосьев; было слышно, как девушка бежит по доро-ге; колос царапнул шеку Матье, какая-то мелкая зверушка юркнула между его рук.
— Анри! Не бросай меня, делай, что хочешь, только не бросай меня, вернись! Анри, я буду молчать, обешаю тебе, только вернись, не бросай меня так! Анри-и-и-и! Не бро-сай меня, не поцеловав на прощанье!
Девушка, задыхаясь, прошла совсем рядом с ними.
— К счастью, еше нет луны, — прошептал Пинетт. Матье вдыхал сильный запах земли; под его руками
земля была влажной и мягкой, он слышал хриплое дыха-ние Пинетта и думал: «Они будут сражаться в деревне». Девушка крикнула хриплым от волнения голосом еще два раза и вдруг повернулась и побежала в противоположном направлении.
— Она тебя любит, — сказал Матье.
— Ну и хрен с ней! — ответил Пинетт.
Они встали, на северо-востоке, над колосьями, Матье увидел мигающий огненный шар. «Если у фрицев есть хоть один убитый, они все сожгут».
— Ну что? — с вызовом спросил Пинетт. — Не хочешь пойти ее утешить?
— Она меня раздражает, — ответил Матье. — И потом, в любом случае трахальные истории меня сегодня не ув-лекают. Но ты напрасно трахнул ее, если тут же ее броса-ешь.
— К черту! — взвился Пинетт. — Тебя послушать, так я всегда неправ.
— Вот тропинка, — сказал Матье.
Какое-то время они шли молча, затем Пинетт загово-рил:
— Луна!
Матье поднял голову и увидел другой огонь на горизон-те — это был серебристый пожар.
