— Мы изгои.
Отовсюду раздались голоса; они повторяли жестоко, без жалости:
— Изгои!
Голоса умолкли. Матье смотрел на Лонжена без особой причины, просто так, потому что тот стоял напротив него, а Лонжен смотрел на него. Шарло и Латекс смотрели друг на друга, все смотрели друг на друга, все как будто ждали чего-то, как будто еще оставалось что-то сказать. Но го-ворить было уже нечего, и вдруг Лонжен улыбнулся Ма-тье, а Матье ответил на его улыбку; улыбнулся Шарло, улыбнулся Латекс; у всех на губах луна заставила расцвес-ти бледные цветы.
ПОНЕДЕЛЬНИК, 17 ИЮНЯ
— Пошли, — сказал Пинетт. — Ну, пошли.
— Нет.
— Ну! Ну! Пошли же.
Он умоляюще и призывно смотрел на Матье.
— Не приставай к человеку, — ответил Матье.
Они были вдвоем под деревьями посреди площади, на-против них церковь, справа мэрия. У мэрии, сидя на пер-вой ступеньке крыльца, мечтал Шарло. На коленях у него была книга. Медленным шагом прогуливались солдаты, по одному или маленькими группками: они не знали, куда себя деть. У Матье была тяжелая голова, как с похмелья.
— У тебя такой вид, будто ты не в духе, — заметил Пи-нетт.
— Так оно и есть, — подтвердил Матье.
Возникло изнуряющее опьянение дружбы: люди пла-менели под луной, ради этого стоило жить. А потом факе-лы погасли; они пошли спать, потому что им не остава-лось ничего другого и потому, что у них еще не было привычки любить друг друга. Теперь наступил следующий после праздника день, впору было покончить с собой.
— Который час? — спросил Пинетт.
— Десять минут шестого.
— Черт! Я уже опаздываю.
— Что ж, пошевеливайся, иди.
— Я не хочу идти один.
— Боишься, что она тебя побьет?
— Не в том дело, — сказал Пинетт, — не в том дело… Не видя их, прошел сосредоточенный Ниппер, глядя
куда-то внутрь себя.
— Возьми Ниппера, — предложил Матье.
— Ниппера? Ты что, с ума сошел?
Они проследили глазами за Ниппером, изумленные его незрячим видом и танцующей походкой.
— Спорим, что он сейчас зайдет в церковь? — спросил Пинетт.
С минуту он подождал, затем хлопнул себя по ляжке.
— Заходит, заходит! Я выиграл!
Ниппер исчез; Пинетт с озадаченным видом повернул-ся к Матье.
— С утра, кажется, их там собралось больше пятидеся-ти. Время от времени кто-нибудь выходит помочиться и тут же возвращается. Как ты думаешь, что они там выде-лывают?
Матье не ответил. Пинетт почесал голову.
— Хочется посмотреть хоть краем глаза.
— Ты уже опаздываешь на свою тайную встречу, — съязвил Матье.
— Ну ее к ляду, эту встречу, — мгновенно отозвался Пинетт.
Он небрежно удалился; Матье подошел к каштану. Большой тюк, брошенный на дороге, — вот и все, что оста-лось от дивизионного штаба; и такое в каждой деревне, фрицы, проходя, подберут их. «Чего они ждут, черт побе-ри! Пусть бы уж побыстрее!» Поражение стало обыденным: оно было в солнце, в деревьях, в воздухе и еще в скрытом желании умереть; но у Матье со вчерашнего дня еще ос-тавался во рту слегка ослабевший вкус братства. Прибли-жался начальник почтовой службы подразделения с двумя поварами по бокам; Матье посмотрел на них; тогда, в темноте, под луной они улыбнулись ему. Но теперь этого не было; их жесткие лица, казалось, говорили: не стоит обольщаться луной и ночными красотами, каждый за себя, а Бог за всех, мы на земле не для развлеченья. Это тоже были типичные жертвы послепраздничного похме-лья. Матье вынул из кармана перочинный ножик и начал обрезать кору каштана. Ему хотелось где-нибудь в этом мире оставить свое имя.
— Ты вырезаешь свое имя?
— Да.
— Ха! Ха!
Солдаты засмеялись и прошли. За ними шли другие, ко-торых Матье никогда не видел. Странные, плохо выбри-тые, с поблескивающими глазами; один из них хромал. Они пересекли площадь и сели на тротуар перед закрытой булочной. Затем подошли новые и новые, которых Матье тоже не знал, без винтовок, без обмоток, с серыми лица-ми и засохшей грязью на башмаках. Их хотелось полю-бить. Пинетт, подойдя к Матье, бросил на них недобро-желательный взгляд.
— Ну что? — спросил Матье.
— Церковь переполнена.
— Церковь переполнена. — Он с разочарованным ви-дом добавил: — Они поют.
Матье сложил ножик; Пинетт спросил:
— Хочешь вырезать свое имя?
— Хотел, — сказал Матье, кладя ножик в карман. — Но на это уходит слишком много времени.
Высокий молодец остановился рядом с ними, у него было усталое расплывчатое лицо: туманность над расстег-нутым воротничком.
— Привет, ребята, — мрачно сказал он. Пинетт молча уставился на него.
— Привет, — отозвался Матье.
— Здесь есть офицеры?
Пинетт засмеялся.
— Ты слышишь? — спросил он у Матье. Он повернулся к подошедшему и добавил: — Нет, старина, нет. Нет офи-церов, у нас туг своя республика.
— Вижу, — сказал солдат.
— Из какого ты дивизиона?
— Из сорок второго.
— Сорок второго? — удивился Пинетт. — Никогда про такой не слышал. Bbj где?
— В Эпинале.
— Тогда почему вы здесь?
Солдат пожал плечами, Пинетт вдруг обеспокоенно спросил:
— Ваш дивизион придет сюда? С офицерьем и всем этим борделем?
Солдат засмеялся и показал на четырех солдат, сидев-ших на тротуаре.
— Вот он, наш дивизион, — сказал он. Глаза Пинетта сверкнули.
— В Эпинале бои?
— Были, сейчас там, должно быть, тихо.
Он повернулся и присоединился к своим товарищам. Пинетт проводил его взглядом.
— Сорок второй, ты о нем что-нибудь знаешь? Я о та-ком ничего не слышал.
— Это еще не значит, что можно смотреть на него свы-сока, — сказал Матье.
Пинетт пожал плечами.
— Откуда-то вылазят какие-то субъекты, которых ты да-же не знаешь, — с презрением сказал он. — У нас не по-зиции, а проходной двор.
Матье не ответил: он смотрел на царапины на стволе каштана.
— Ну! — сказал Пинетт. — Пойдем же! Мы пойдем втроем в поле, там никого нет: там будет хорошо.
— Что мне там делать, между тобой и твоей милахой? Для ваших утех я не нужен.
— Мы же не сразу этим займемся, — жалобно возразил Пинетт. — Сначала нужно поговорить.
Он резко прервал себя:
— Посмотри-ка! Ну посмотри же! Еще один чужак.
К ним шел низкорослый приземистый солдат, он дер-жался очень прямо. Испачканная кровью повязка скрыва-ла его правый глаз.
— Может быть, мы в центре большого сражения? — сказал Пинетт, и голос его дрожал от надежды. — Может быть, наконец, начнутся бои?
Матье не ответил. Пинетт окликнул типа с повязкой:
— Эй!
Солдат остановился и посмотрел на него единственным оком.
— Там была драчка?
Солдат смотрел на него, не отвечая. Пинетт повернулся к Матье.
— Из них ничего невозможно вытянуть.
Солдат пошел дальше. Через несколько метров он оста-новился, прислонился спиной к каштану и соскользнул на землю. Теперь он сидел, уткнувшись подбородком в колени.
— Плохо дело, — сказал Пинетт.
— Подойдем, — предложил Матье. Они подошли.
— Плохо, старина? — спросил Пинетт. Солдат не ответил.
— Эй! Тебе плохо?
— Мы тебе поможем, — сказал Матье.
Пинетт наклонился, чтобы взять его под мышки, и тут же выпрямился.
— Все, нет смысла.
Солдат продолжал сидеть с широко открытым глазом и приоткрытым ртом. Он будто бы тихо улыбался.
— Нет смысла?
— Конечно. Посмотри сам.
Матье наклонился и приложил ухо к груди солдата.
— Ты прав, — согласился он.
— Что ж, — сказал Пинетт, — нужно закрыть ему глаза.
Он сделал это кончиками пальцев, прилежно, вжав го-лову в плечи и выпятив нижнюю губу.
Матье глядел на него и не смотрел на мертвого: мертвый больше не шел
в счет.
