— Ну, что тому вас? — как обычно, нервно отреагировал резидент на канале связи.
— У нас, вашими молитвами, все в порядке. А вот у Наполеона большие неприятности.
— То есть? — напрягся финансист.
— Его захватили в плен турки.
— Что?о?!
— Османы поутру сделали вылазку и захватили Бонапарта, — повторил я, понимая, что столь шокирующая новость скорее всего повергла диспетчера европейской политики в состояние глубокого ступора. — Мы пытались отбить его, но попали под обстрел и были вынуждены отступить.
— Проклятие! — Барственно?вальяжный в обычное время банкир смачно выругался по?итальянски, нимало не заботясь о том, что система «Мастерлинг» исправно переводит его замысловатую ненормативную лексику. — Впрочем, — он на минуту замолчал, — может, это и к лучшему. У нас в Палермо говорят: «Нет человека — нет проблемы».
— А у нас утверждают, что автомобиль с мертвым водителем опаснее, чем автомобиль с живым. Организация, созданная Наполеоном, а возможно, даже и не им, обладает сегодня огромными силами. Неужто вы полагаете, она растворится точно призрак, если ее лидер вдруг по какой?то причине исчезнет?
— Не ваше дело, что я полагаю!
— Да, целиком не мое.
Но рассудите сами, у стаи появится новый вожак, и у него будут свои задачи, свои цели. Сейчас, потратив целых полгода, мы приблизились к сердцу тайного союза почти вплотную, а что будет завтра, если Наполеона вдруг не станет?
— Проклятие! — снова выругался сеньор Умберто. — Чего же вы хотите от меня? Вы что же, полагаете, Селим III захочет отпустить столь опасного врага за выкуп?
Я молча подивился бредовой мысли финансового воротилы. Честно говоря, мне она даже в голову не пришла.
— О выкупе речь не идет, — заранее утешил я скаредного банкира. — Я хочу узнать, есть ли у вас доверенный человек в Константинополе? Нужно ли пояснять, что мне необходим кто?то с хорошими связями, а не просто клерк.
— Вы понимаете, что это большой риск? — после минутной паузы вновь заговорил Палиоли.
— Конечно! — кратко ответил я, удивляясь, что в кои?то веки начальство заинтересовала наша участь.
— Если вдруг связь нашего человека с вами будет раскрыта, его ожидают большие неприятности.
— Учту, — саркастически усмехнулся я. Мир снова сел на ось, и Земля не сошла с орбиты. Конечно же, резидента беспокоила судьба представителя ломбардского банка, а вовсе не наша. — И все же я вынужден настаивать.
— Хорошо, — нехотя отозвался Палиоли, — вы получите имя этого человека. Но помните, этот агент на вес золота, вы не должны подвергать его опасности.
— Мы будем дорожить им как собой, — двусмысленно пообещал я. — Итак, дон Умберто, его имя?
— Это Эфраим бен Закрия, ювелир с Пшеничной улицы. Его лавка находится под вывеской с двенадцатью золотыми полумесяцами.
— Огромное спасибо, — закончил я сеанс закрытой связи.
— Но помните, вы обещали его беречь!
— …Здравствуйте, я ваша тетя! С какого перехмурья белые евнухи станут нам помогать? Это они до того были греками и черкесами… — Фраза Лиса прервалась на полуслове, он обвел собравшихся хитрым взглядом своих темно?зеленых глаз, и на губах его появилась усмешка, не предвещавшая будничного развития событий. — Ребята, кажется, у меня родилась мысля!
ГЛАВА 26
Если гора не пошла к Магомету, это хороший повод, чтобы сровнять ее с землей.
Наставления по газавату
Пылкая речь моего напарника вдохновенно звучала под крышей старинной виллы, помнящей, возможно, еще времена последних византийских Палеологов, и чем ярче живописал мой друг вероятный ход операции, тем больше вытягивались лица видавших виды лейб?гусар.
— Конрад, — Сергей окинул внимательным взглядом боевого товарища, — явно не попадает в число претендентов на звание мисс Стамбул, поэтому будет евнухом.
— Что?о?! — взвился с места щепетильный в вопросах мужской чести адъютант командующего.
— Да ты не мандражируй! — поспешил утешить его Лис. — Отрезать тебе ничего не будем. Ты, главное, рта не открывай: типа, ты не просто евнух, а немой евнух. Наденем халат, под халат примотаем штуки две подушки, в них спрячем пистоли — и готово дело! Молчи и кланяйся, пока шефа не освободим.
— А если ваш человек в Константинополе не сможет провести тебя в зиндан[30], где томится его сиятельство? — Младший Багратион внимательно поглядел на Сергея, затем на меня.
— В таком случае, — резонно ответил я, — нам предстоит обнаружить его самим. И, согласитесь, будучи внутри столицы, это сделать куда проще, чем находясь за ее стенами.
— Опасно! — Гусар с седой прядью обвел глазами присутствующих.
И, согласитесь, будучи внутри столицы, это сделать куда проще, чем находясь за ее стенами.
— Опасно! — Гусар с седой прядью обвел глазами присутствующих. — Чертовски опасно!
— Да, но… — попытался вновь заговорить я.
— Но это ж замечательно! — не дал мне высказаться Денис Давыдов. — Я согласен. Если Кутузов даст добро…
— Я тоже иду с вами. — Молодой князь Багратион расправил плечи и подался вперед.
— Хорошо бы еще хоть одну девушку, — оглядывая добровольцев, вымолвил я. — А не то, кроме немого евнуха, у нашего аги будет и немой гарем.
Период деятельной подготовки к назначенной на следующее утро операции был краток и оттого весьма насыщен делом.
— Что ж это вдруг вы решили запрашивать отставку? — разглядывая мое прошение, настороженно поинтересовался генерал Кутузов. — Нешто при мне состоять много хуже, чем при графе Бонапартии?
— О том судить не имею возможности, — склонил голову я. — Быть может, что и лучше, но волей судеб я числю сего человека среди друзей своих, у вас же, русских, издревле ведется «живота не пожалеть за други своя».
— Это верно, — грузный полководец, опираясь на стол, с кряхтеньем поднялся с места, — так и говорится. Но и то разуметь надобно, что на верную смерть идете.
— О том Господу лишь ведомо, на его милость уповаем.
— У Господа милости безмерно, но ведь и разум у человека должен наличествовать. — Кутузов протянул мне исписанный лист с прошением об отставке. — Помилосердствуйте, батюшка. Что ж мне в столице?то скажут? Мало того что свои ухари?гусары очертя голову в самую шайтанскую прорву лезут, так еще и кесарский посланник заодно с ними жизни себя лишить норовит. Уж вы, граф, сделайте любезность, заберите эту цидулу.
Я молчал, хмуря брови.
— Не желаете? — Кутузов по?стариковски покачал головой. — Под монастырь меня подвести хотите! Ну да что тут поделаешь, Господь с вами. Коли живыми вернетесь — то, стало быть, вам слава и почет, а ежели головы сложите, — генерал сокрушенно развел руками, — не обессудьте. Все, что сделать для вас могу, так это письмецо ваше покуда без движения сохранить и, ежели все добром разрешится, вам назад возвратить. А теперь, господин полковник, ступайте, пожалуй, с Богом! Мне, старику, покой нужен.
На вилле австрийской миссии кипела работа. Гусарские офицеры, получившие от командующего добро на проведение диверсионно?спасательной операции в лагере противника, веселились от души, примеряя обновки и упражняясь в цветистости восточных славословий.
— Дайте свету! — возмущался Лис, старательно выводивший на листе веленевой бумаги арабскую вязь. — Шо вы меня обступили, как дети елку! Не видите, что ли, запорожцы в моем лице пишут салям турецкому султану. Не путайте с салями, его они в моем лице не пишут. И нечего гоготать, а то я щас такого накарябаю, шо нас с этой залипухой ни в одной аптеке не обслужат!
