— Ну, каков мошенник! — с негодованием проговорил я.
— Секретарь?
— Барон!
— Почему?
— Мне странно, господин Протвиц, что вы задаете столь нелепые вопросы. Легко смутить такими?то деньжищами душу небогатого человека, ведь и сам прародитель греха искусил Адама и Еву в Эдемском саду, но скрытно посягать на чужое имущество, да еще подбивать на этот прискорбный шаг честного, хотя и слабого, — я скорбно вздохнул, — потомка райской четы — разве это не преступление? Знаете что, господин Протвиц, — мои пальцы решительно сомкнулись на гусином пере, торчавшем в чернильнице, — с секретарем я сам разберусь. Он, конечно, виноват передо мной, но все же он давно и верно мне служит. А вот барона, будь он хоть на йоту человеком истинно благородным, я бы, пожалуй, вызвал на дуэль! Но эти жалкие ростовщики лишь позорят звание дворянина, а потому я желаю возбудить против него дело о незаконном завладении чужим имуществом. Кажется, так это у вас называется?
— Вы что же, хотите сказать, что прибор, в который вкладывались неоплатные векселя, а высыпались золотые монеты, действительно существовал?
— Ну конечно, — удивленно пожал плечами я. — А что, собственно говоря, вам кажется странным?
— Но этого не может быть! — едва не закричал полицейский. — Это противоречит всяческим законам природы!
— К стыду моему, признаюсь, — сокрушенно вздохнул я, — мне совершенно неизвестен принцип, заложенный великим графом Сен?Жерменом в основу сего таинственного прибора.
Но если желаете, я готов немедля отдать вам, ну, скажем, сотню монет, и вы сами убедитесь, что в них абсолютно никакой фальши, самое что ни на есть истинное золото.
— Граф, — Протвиц возмущенно поднялся с места, — если вы желаете подкупить меня…
— Кто здесь говорит о подкупе? Я сказал, что готов дать вам объект для экспертизы. Кстати, господин сыщик, раз уж мы заговорили о похищенном у меня имуществе… Если вы утверждаете, что оно не погибло, как я полагал, то мне интересно знать о его судьбе.
Таксоид вынужденно скривил физиономию, силясь изобразить проникновенное сочувствие:
— Увы, сей чудесный прибор был разрушен. Спустя день после вашего отъезда барон вознамерился испытать златоносную машину, однако та разрушилась с дымом и грохотом, похитив у господина банкира векселей почти на сто тысяч крон и нанеся ущерба пламенем еще на две тысячи.
— Через день после отъезда?! — Я всплеснул руками. — Но агрегат нельзя использовать чаще одного раза в неделю! Он должен был набрать силу.
Лицо Протвица обрело такое выражение, будто его вдруг начала мучить дикая изжога.
— Пока что больше вопросов к вам я не имею. — Он повернулся к двери, попутно добавляя: — Пока не имею.
Я молча глядел вслед удаляющемуся сыщику. Надеюсь, он остался недоволен визитом к подозреваемому. Стоило таксоиду удалиться, как в кабинет, стряхивая на ходу налипшие хлопья снега на персидский ковер, ввалился Лис.
— Капитан, шо тут за фигня творится? Опять это сурло здесь ошивалось?
— Ты ведь наверняка с ним столкнулся нос к носу, зачем спрашивать? — Я покосился на оставляемые талым снегом лужицы на драгоценном шедевре хорасанского ковроткачества.
— Шо он опять хотел?то?
— Дрейнгоф нажаловался, что ты ему некондиционный товар подсунул.
— Так я ж не желал продавать! — встал в гордую позу Сергей. — Отнекивался, грудь себе пяткой колотил, шо с чужого имущества не разбогатеешь! Он же меня слушать не хотел, чуть не силой уломал!
— Примерно так я и объяснил. Еще добавил, что желаю иск против банкира вчинить.
— А он?
— Расстроился, денег не взял.
— Это плохо, — опечаленно вздохнул Лис. — Это наводит на грустные мысли. Значит, с голодухи удила закусил, на принцип корявый пошел.
— Ладно, — отмахнулся я, — и не из таких передряг выходили. Что на улицах говорят?
— Да ну, все больше с Рождеством поздравляют, барышни с французами амуры крутят, в кофейне не протолкнуться. Хоть всю покупай…
— А если серьезно?
— Если серьезно, то нынче в три часа пополудни во дворце Бельведер начнется торжественная церемония, посвященная исторической встрече двух императоров и одного базилевса. Так шо ежели мы поспешим, то есть шанс занять места у трапа среди прочих официальных лиц.
— Разве император Павел уже прибыл? — коря себя за неосведомленность, спохватился я.
— Ты шо? Он еще вчера перед отбоем прикатил. Не видел, что ли, — салют бабахал.
— Сейчас в Вене салюты каждый день, — отмахнулся я, — благо и тебе встреча монархов, и Рождество. Но в одном ты прав: если мы желаем получить места с видом на государей, то стоит поторопиться.
Кони неспешной рысью шли по заснеженным улицам австрийской столицы, недовольно фыркая и пуская клубы пара от навалившегося морозца. Досужая беседа, которую вели мы с Лисом, была прервана самым бесцеремонным образом.
— Эй, майор! Дюфорж, черт вас подери!
Я резко повернул коня. Передо мной, обнимая за талию какую?то хихикающую девицу, стоял высоченный французский кирасир.
— Эй, майор! Дюфорж, черт вас подери!
Я резко повернул коня. Передо мной, обнимая за талию какую?то хихикающую девицу, стоял высоченный французский кирасир.
— О?ла?ла! Да вы такой же майор Дюфорж, как я китайский император!
— Лейтенант Бувеналь, если не ошибаюсь? — с усмешкой проговорил я.
— Он самый. — Лицо моего недавнего знакомца приобрело весьма жесткое выражение. — Значит, и я не обознался. Так что же, сударь, выходит, я имел дело с лжецом, присвоившим чужое имя и чужой мундир?
— Военная хитрость позволительна на поле боя, — незамедлительно парировал я. — Мое имя — граф Вальтер Турн фон Цеверш, я полковник богемских стрелков и весьма блюду свою честь и свое слово. Так что если вы толкуете о дуэли, как тогда в долине Гольдбаха, извольте прислать секундантов в особняк Турнов.
— Не премину, — коротко отчеканил кирасир, подернув усом. — И немедля же!
Вернувшись в отчие пенаты, я застал облаченного в парадный мундир шефа гвардейской артиллерии графа Бонапартия, старательно разглядывавшего себя в зеркало, чтобы устранить малейшие изъяны и без того безукоризненного одеяния.
— Вы что же, не собираетесь в Бельведерский дворец? — поигрывая наконечниками генерал?адъютантских аксельбантов, поинтересовался Наполеон.
— Еще полчаса тому назад собирались, — честно признался я, — теперь же — кто знает.
— Пустое, — неправильно истолковав мои слова, улыбнулся гений артиллерии, — я мигом достану вам приглашения.
— Что вы, не стоит беспокоиться! — Я покачал головой. — Графы Турн испокон веку были вхожи ко двору императоров Австрии. Дело совсем в другом. Просто в ближайшие часы мне предстоит дуэлировать с одним французским офицером, а это, как вы сами понимаете, может осложнить мое присутствие на приеме.
— У вас дуэль, граф? — Пылкий корсиканец насмешливо поглядел на меня. — Да еще с французом! Если не секрет, кто же эта прелестница?
— Я бы сказал, прелестник. Даже два.
— Что?!
— Это князь Борис Антонович и штандарт лейб?гвардии гусарского полка, отнятые у этого молодца при помощи военной хитрости.
— Забавный случай! — продолжая улыбаться, насмешливо проговорил Наполеон. — Прежде мне о таком слышать не доводилось.
— Честно говоря, мне тоже.
— Что ж, дела чести — это святое. И все же согласитесь, какая досадная заминка. Правда, смею думать — недолгая. За те дни, которые я у вас гощу, мне не раз приходилось быть свидетелем того, как вы фехтуете. Полагаю, стреляете так же хорошо. Я не завидую вашему противнику. Кстати, вы назовете мне имя этого несчастного?
