В австрийском лагере нас приняли не то чтобы с распростертыми объятиями и строем роты почетного караула, но и без особого удивления, благо кое?кого из господ, ныне блистающих крестами и звездами при штабе императорского главнокомандующего, еще совсем недавно я имел честь принимать в своем венском особняке. Всем им было не до меня, вышедшая из боя армия спешно приводилась в порядок, чтобы наутро быть готовой к возможному продолжению военных действий. Но все же приветствиями и удивленными вопросами, что привело меня сюда в мундире французского майора, эти господа создали должный фон, способствующий радушному приему у могущественного командующего австрийской артиллерией маршала Колоредо.
Выслушав доклад адъютанта о наших злоключениях, военачальник оторвал взгляд от многочисленных бумаг, устилавших стол перед ним, и задумчиво смерил нас взглядом:
— Да?да, припоминаю, мне рекомендовали вас как дельного офицера, к тому же весьма сведущего в русском языке.
Вы что же, полковник, действительно безукоризненно говорите по?русски?
Я едва сдержал улыбку. Система «Мастерлинг» позволяла мне безукоризненно говорить на любом из существующих языков.
— О да, ваше высокопревосходительство. Насколько это возможно для иностранца, — поскромничал я.
— Что ж, замечательно. Императору необходим человек ваших знаний и положения в ставке русских. К тому же, граф, как мне доложили, нынче вы спасли российский штандарт.
— Я был не один, — честно сознался я.
— Ах, полно! Один, не один. Этот факт будет говорить в вашу пользу. Но объясните мне, как вы, храбрый боевой офицер, умудрились попасть в лапы каких?то мятежников? И не где?нибудь, а вблизи столицы!
— Была метель, — со вздохом начал я, подпуская драматизма в голос, — мы сбились с пути и попросили ночлега в каком?то забытом Богом замке. На беду, его обитатели оказались злокозненными мятежниками, именующими себя иллюминатами. Перевес в силах на стороне врага был чересчур очевиден.
— Иллюминаты? — Колоредо поглядел на нас исподлобья. — Никогда прежде не слышал! Ладно, ступайте в канцелярию, я распоряжусь, чтобы вам составили новые верительные письма. И помните, господин полковник, император и Австрия надеются на вас.
Я вытянулся во фрунт, как подобает ревностному служаке.
— Да переоденьтесь! Негоже разгуливать по нашим позициям во вражеской форме, а то еще подстрелят, не разобравшись.
— Ну что ж, обошлось, — приветствовал меня Лис, когда я покинул фронтовые апартаменты фельдмаршала.
— Да, — кивнул я. — Нас отправляют для связи в русский лагерь. Как это у нас называется, военным атташе.
— Зашибись! — Лис вскинул большой палец. — С таким раскладом можно играть. Все на халяву, главная задача — ходить в мундире и держать пальцы веером.
— Другой бы спорил, — усмехнулся я. — Сейчас в канцелярию за бумагами, а потом, как говорится, к новому месту службы.
— Стой! — Лис неожиданно схватил меня за руку.
— Что еще такое? — Я удивленно поглядел на друга.
— Там… я его отчетливо видел. — Лицо Сергея казалось бледным, точно перед ним вдруг образовался призрак.
— Кого ты там видел?
— Там был Протвиц… Клянусь тебе, минуту назад там была эта гнусная полицейская ищейка Протвиц! Он поглядел на нас и свернул за шатры!
Мы ускорили шаг, надеясь догнать таксоида, но в толпе солдат, радующихся, что жизнь продолжается и сегодняшние могилы вырыты не для них, это нам не удалось.
— Вальтер, что хочешь думай, — не унимался Лис, — но это точно был он!
— Я не спорю, — мои плечи удивленно поднялись, — хотя что бы ему здесь делать?
— Ты не понимаешь, он идет по следу, — нервничал Лис. — И он от нас не отстанет!
— Сергей, — я остановился, — мне все же хочется надеяться, что ты заблуждаешься. Вероятно…
Пистолетный выстрел, раздавшийся где?то совсем неподалеку, смешался с многочисленными разномастными шумами военного лагеря и не привлек ничьего внимания, кроме, пожалуй, нашего. Да и мы бы не озаботились им, когда б прошедшая в дюйме от моей головы пуля не застряла в шесте, поддерживающем одну из палаток.
— А это, к бабке не ходить, — настороженно озираясь в поисках неведомого стрелка, процедил Лис, — был случайный выстрел.
Тяжелый день, который должен был запомниться потомкам как битва при Сокольнице, подходил к концу, Передовые части русских заняли высящийся по ту сторону равнины замок — над ним, хлопая на ветру, развевалось полотнище российского императорского флага.
В сумерках уже терялась его черная полоса, но желтая и белая все еще были видны. Исполнительные интенданты помогли мне принять вид, приличествующий полковнику, хотя мундир с чужого плеча не совсем вязался с высокой миссией, возлагаемой на меня австрийским гофкригсратом. Но так как отыскать в округе умелого портного было делом нереальным, оставив экипировку до лучших времен, мы с Лисом отправились в русский лагерь.
Дорога к шатру Наполеона, куда мы были приглашены на ужин, шла по ухабистым склонам, изрытым оспинами воронок. Подтаявший задень снег, измятый тысячами сапог и лошадиных копыт, к ночи подмерз, делая восхождение почти невозможным. Ругаясь себе под нос, скользя на каждом шагу, мы пробирались на «званый вечер», когда за спиною послышался звук взводимых курков и короткий окрик «Стойте!».
— Ну вот, — пробормотал Лис, нащупывая под полою выданной интендантами венгерки небольшой жилетный пистолет, — опять немецко?фашистские оккупанты!
Неизвестный действительно кричал по?немецки, что, впрочем, было в порядке вещей в трех шагах от австрийского лагеря.
— Ну, это, Капитан, — отчетливо послышалось у меня в голове, — на счет «три» резко уходим влево?вправо и стреляем в развороте?
— Стойте, не делайте глупостей, — между тем продолжил неизвестный, — одно ваше неловкое движение — и вы будете убиты, что среди общего количества трупов не вызовет особого интереса. Слушайте меня внимательно и запоминайте, поскольку то, что я вам скажу, два раза не повторяют. Вы, граф Турн, и вы, господин Лис, волею случая узнали слишком много о людях, о которых не должны были знать ничего. Теперь у вас есть выбор: либо присоединиться к ним, либо присоединиться к тем, кто сегодня не вышел живым из битвы.
— Капитан, ты гляди, какая наглая морда! Этот фрицевский выкормыш нас буквально вербует на корню!
— Я заметил.
— Ну шо, таки на «три» стреляем!
— Стрелять всегда успеем. Давай?ка с ними поиграем. Они, похоже, много знают и немало могут. К тому же маэстро Палиоли этими любителями света весьма интересуется. Да и каков резон стрелять?Убьем одного — придут другие.
— Думайте быстрее.
— Ваше предложение звучит весьма заманчиво, но я все же желал бы поговорить о нем более предметно, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнес я. — Полагаю, это разумно.
— В свое время вы сможете поговорить, но запомните хорошенько: не все пули летят мимо. Посчитайте до десяти и поворачивайтесь.
— Раз, два… — начал медленно отсчитывать я, давая возможность наглецу?иллюминату скрыться.
Кем бы ни были эти люди, служба информации у них поставлена отменно. Нам лишь оставалось гадать, фельдмаршал ли Колоредо, или кто?то из его адъютантов, или некто, краем уха слышавший наш рассказ о пленении мятежниками, входил в число заговорщиков.
