— Замечательный букет, — усмехнулся я. — Но, пожалуй, стоит продемонстрировать непоколебимую приверженность традициям. Остановимся на розах.
— Австрийские? Дамасские?
— Ну, до страстной любви все же далеко, поэтому возьмем Дамасские, так сказать, тихое, невысказанное чувство. Цвет белый.
— Ох уж это рыцарственное почитание. Буквально весь в печали гляжу на предмет обожания. Подай мне знак, что ты моя, и скинь с балкона фикус в кадке! Хоть магнолию, что ли, прибавь: мол, хочу — не могу, а то сплошные клены с кипарисами. Господи, прости мне этот пчелиный язык!
— Нет, пока не стоит, — покачал головой я.
— С ударением все верно? — съехидничал Лис, но тут же перебил сам себя: — О, гляди?ка! Пошел, пошел!
Я повернулся туда, куда указывал мой друг. Золотая птица как ни в чем не бывало спорхнула с насеста и, загребая когтями по мягкому ковру, с непреклонным упорством двинулась в сторону двери.
ГЛАВА 20
Жизнь — сложная штука, но открывается она просто, как ящик.
О. Бендер
Золотой петушок вышагивал по полу с таким видом, точно всегда совершал в это время предобеденный моцион. Он замедлил шаг у закрытой двери кабинета и повернул в нашу сторону голову, словно удивляясь нерасторопности двуногих, лишенных перьев и клюва и даже вынужденных специально прикреплять к своим ногам шпоры.
— Капитан, ты будешь смеяться, но, по?моему, это крикливое средство массовой информации зовет нас прогуляться.
— Я буду смеяться? — Мой удивленный взор перекочевал с механизма, пытающегося оставить наше общество, на секретаря. — С чего ты взял?
Золотой петушок терпеливо подождал у порога, но видя, что мы не торопимся открывать двери, возмущенно заквохтал и угрожающе начал копать дыру в персидском ковре.
При его металлических когтях драгоценному ковру оставалось жить считанные минуты.
— Дверь открой, — проговорил я, и в этот миг Тишка, вносящий самовар, приотворил ее ногой.
Заждавшаяся птица опрометью метнулась в щель, едва не сбив мальчонку, стоящего на пороге. От неожиданности парнишка громко ойкнул и выпустил грузный самовар из рук. Тот с грохотом понесся вдогонку улепетывающему петуху, шипя, паруя и разбрызгивая во все стороны потоки кипятка.
— Ты цел? — Мы с Лисом бросились к замершему в оцепенении юнцу.
— А… Ага, — выдавил, хлопая глазами, ошеломленный Тихон. — А оно, того…
Что «того», нам так и не удалось дослушать. Чертыхаясь и скользя по залитым горячей водой ступеням, мы бросились вслед сбрендившему механизму.
— Лови его! — орал Лис. — Грабят! Золото убегает! Эй, кто?нибудь, полундра! Двери заприте!
К радости моего друга, быстроходный певец зари, оказавшись на первом этаже, двинулся вовсе не в сторону выхода, а к кухне.
— Вальтер, — на секунду останавливаясь, промолвил Сергей, — кажется, у этого бегового агрегата соображометр работает четко в сторону кормушки. Сам видишь, он не поперся как скаженный на мороз, а нацелился на продукты.
— Думаешь, ему необходимо зерно для нормальной жизнедеятельности?
— А хрен его знает, чем эта тварь питается! Какой?то ж источник энергии должен быть! Может, он скрепки канцепярские хряцает, а может… Слушай, а он часом не заклевал, на фиг, своего хозяина? Его ж, кажется, так и не нашли!
— Сергей, по?моему, это перебор. — Я направился в сторону кухни.
— Перебор — это вид игры на гитаре. — Лис огляделся по сторонам и, вытянув из арматюры[24], украшавшей стенку, старинную шпагу, направился за мной. — А я помню, в первоисточнике четко сказано, что петух с шеста сорвался, накинулся на царя и заклевал его к фуруруям. Кто знает, может быть, если бы это условно пернатое существо не оттащили, глядишь, и схарчило бы оно царя?батюшку, шо тот гамбургер.
— Что ты предлагаешь?
— Тоже какое?нибудь дреколье себе отвернуть! — не моргнув глазом ответил Сергей.
— А петушок за это время куда?нибудь скроется.
— Куда он скроется? Дом заперт! Ну а даже свалит в туман, может, оно и к лучшему. Как говорил один мой знакомый стоматолог, всего золота в рот не вставишь.
— Послушай, — я оглянулся на мальчонку, по?прежнему в обалдении стоящего у дверей библиотеки, — то, что о нынешнем происшествии завтра будет судачить полгорода, это уж ты мне поверь. Но тут, пожалуй, еще скажут, что мы какой?то механической птицы испугались.
— Ваше сиятельство, вот как Бог свят, я никому о том не скажу, — затараторил Тишка. — А только б не ходили вы никуда. Брусьев Костыль — место мороченное! Здесь всякое случиться может!
— Отставить причитания! — крикнул я. — Неси сюда шпагу да пистоли, что в ларчике у глобуса лежат.
— Сей момент, — выпалил малец, скрываясь в библиотеке.
— Если не петуха ловить, то хоть поупражняться, — пытаясь доказать себе правильность отданного распоряжения, в пространство кинул, я.
— Верно, — согласился Лис. — Не догоню, так согреюсь! Пойду пока гляну, куда исчадие побежало.
Как сообщила разведка, направившийся в сторону кухни железный кур вовсе не собирался попасть в ощип. Задумчивый Лис, вернувшись ко мне из следопытского рейда, предположил, что птице, вероятно, стало невмоготу слушать на трезвую голову наши рассуждения, а потому она решила промочить горло.
Задумчивый Лис, вернувшись ко мне из следопытского рейда, предположил, что птице, вероятно, стало невмоготу слушать на трезвую голову наши рассуждения, а потому она решила промочить горло.
— В винном погребе дверь распахнута, а я ее самолично на ключ запирал после того, как утром туда бутыли сгрузили, — пристально осматривая замок, сообщил бдительный напарник.
— Может, забыл? — предположил я.
— Щас! Буквально ж святое выплеснуть в помои, оставить на поток и разграбление, как это у вас по?модному говорится, источник живительной влаги? Там одного «Лисового напию» литров двадцать! Еще венского розлива!
— Когда ж ты успел? — изумился я.
— Когда я успел — это мои проблемы! Но дверь винного погреба открыта нараспашку, а шо там может успеть этот, не побоюсь этого слова, петух, одному его хвостатому богу известно.
— Ладно, идем. Тихон, прибери здесь все! И еще: если кто вдруг придет, говори, что мы скоро будем.
— Как прикажете, барин, — тихо проговорил малец и продолжил с просительной интонацией в голосе: — А не ходили б вы туда, не к добру это…
— Принеси?ка лучше фонарь, — отметая сомнения, произнес я. — А то действительно шеи себе на ступеньках поломаем.
В погребе было темно и холодно, как в погребе. Атмосфера, идеальная для содержания вин, на живого человека производила удручающее впечатление.
— Ну, где же твой петух, спрашивается? — поводя фонарем из стороны в сторону, тихо спросил я.
— С каких это бодунов он мой? — возмутился Лис. — Он тутошний. — Сергей немножко помолчал и добавил: — Я чувствую, вот задним мозгом чувствую, эта тварь где?то близко. — В ответ на его слова послышался характерный звон вдребезги разбиваемых бутылок. — Я ж говорил! — страдальчески выпалил Лис. — Дай сюда фонарь! Этот зверский петух?вредитель — наймит мирового закордонного общества трезвости. — Сергей выхватил из моих рук светильник, и огонек на фитиле шарахнулся в ужасе, точно не желая следовать впереди разъяренного секретаря. — Вот шо бывает, когда добрые мышки не разбивают своевременно золотые яйца! Хвостиком, хвостиком надо было вовремя махать! — В этот момент раздался новый звон битого стекла и плеск выливаемого наземь алкоголя. — Шо ж ты делаешь, тварь необразованная?! Это ж марочные вина, а не какое?нибудь «солнце в стакане»!
