В Санкт?Петербург мы добрались лишь к середине февраля. Зимние дороги вообще, а российские в частности, не слишком способствовали быстрой езде. К тому же армия довольно часто останавливалась на постой в крупных городах, давая бесценную возможность боевым офицерам порадовать губернских барышень и дам, а мне — свести личные знакомства с некоторыми крупными военачальниками и их окружением.
Прибыв в русскую столицу, я, как и положено, занялся представлением австрийскому послу, министру иностранных дел России — словом, всем тем, кто должен был с заученно?благосклонными церемониями принять в ряды дипломатической стаи нового волка. Закончив с официальной частью, я вернулся в особняк посольства, где нам с Лисом была предоставлена служебная квартира, в которой, впрочем, задерживаться не следовало. По роду службы я должен был иметь возможность широко принимать у себя нужных людей, а стало быть, вести образ жизни открытый и несколько барственный. Устроить подобный «мужской клуб» в казенных апартаментах из двух небольших комнаток, согласитесь, никому бы и в голову не пришло.
Устроить подобный «мужской клуб» в казенных апартаментах из двух небольших комнаток, согласитесь, никому бы и в голову не пришло.
По моей просьбе и распоряжению Палиоли официальный представитель «Банко ди Ломбарди» в Санкт?Петербурге получил задание приобрести для нас не слишком большой, но достаточно комфортабельный особняк. В посольстве графа Турна ждала записка, извещающая, что подходящий дом готов принять новых хозяев, для чего нашему сиятельству след прибыть в местную контору палиолиевского банка, дабы получить ключи и адрес.
Закрытый возок на полозьях, любезно предоставленный мне послом во временное пользование, стоял у ворот. Бородатый кучер в опушенных рукавицах топтался подле дышащих паром орловских рысаков, пытаясь согреться. Завидев нас, он поклонился и поднял лежащее на козлах перевитое кожаными ремнями кнутовище, демонстрируя готовность тронуться в путь. Мы с Лисом удобно разместились в посольской карете, запахнувшись меховой полостью от пронизывающего сырого ветра, как всегда, дующего с Невы.
— Н?но! Пошли, родимые! — донеслось с облучка, и норовистые рысаки, храпя, рванули с места. — Гони?гони, савраски!
— Ну шо, Капитан, вот мы и в Питере. Есть авторитетное мнение, шо не сошел еще со стапелей тот крейсер «Аврора», шо наворотит здесь дел больше, чем мы с тобой, — отвлекаясь от созерцания особняков, вытянувшихся по обе стороны Невского проспекта, заявил Лис. — Давай запомним этот город весь в белом снегу, как в больничном халате.
— Что ты такое несешь? Слушать тошно, — поморщился я.
— Как это шо я несу? Я несу свет истины, а также суровую и опасную службу нашему обществу в лице его передового отряда под названием Институт Экспериментальной Истории, так шо хочу услышать кратенький список кровавых зверств и актов вандализма, которые нам предстоит совершить.
— Сергей, на этот раз наша миссия — сидеть тихо и наблюдать.
— Ну, примерно как в Вене, — язвительно вставил Лис. — Бал по поводу твоего прибытия станем организовывать? В прошлый раз, помнится, неплохо получилось.
— Повременим. Сначала осмотримся. Кстати, что еще за дом подобрал нам ломбардский банк?
— Ну, полагаю, для тебя, меня и Конрада местечко найдется, по очереди спать не будем.
— Хочется верить, — кивнул я. — Далее. У нас на повестке дня все тот же Наполеон, вернее, его окружение. Что это за люди? Каковы их цели? Что объединяет французскую часть заговора с русской?
— Если таковая вообще имеется, — вставил Сергей.
— Полагаю, имеется, но внятной информации пока нет.
— Да, кстати. — Лис почесал лоб. — Елипали какие?нибудь новые установочные данные насчет полковника Ландри скидывал?
Я вздохнул:
— Пока ничего определенного. Полковник Жан Ландри, до 1800 года командир драгунского полка, затем был переведен в главный штаб, но чем занимался — непонятно. Чуть больше двух лет назад выставлен из армии, месяц сидел под арестом, почему, за что — снова неизвестно. Затем приказом базилевса освобожден с пенсионом в размере полковничьего оклада, но спустя полгода исчез, и с тех пор о нем ничего не слышно. Что примечательно, этот доблестный муж не прикасался к пенсионным деньгам, которые исправно начисляются ему по сей день.
— Занятный фактик, — усмехнулся Лис.
— Тпру! Стой! Куда прешь?! Холера чухонская! — раскатистым басом заорал мастер кнута и вожжей, и я услышал, как в воздухе громко щелкнул бич. — Ослепла, что ли?!
— Умолкни, — послышался резкий, почти визгливый голос.
Крики возницы немедля стихли, и мы явственно почувствовали, как неведомо от чего вдруг начали пятиться кони.
Я открыл дверцу кареты:
— Что еще за черт?
— Ау, тетя! — опередил меня Лис. — Шо вы тут себе позволяете? Шо, на хуторе Левые уклоны о проезжей части еще не слышали?
Женщина, к которой были обращены гневные слова моего друга, по виду казалась почти нищенкой, однако корзинка с небольшими букетиками цветов свидетельствовала об иных занятиях нарушительницы правил дорожного движения. И все бы в происходящем виделось абсолютно заурядным, когда б не кое?какие странности. Горячие, не знающие удержу кони ни с того ни с сего пятились назад, точно от языков пламени, медведеобразный возница, глядя на них, молча хлопал глазами, а сама виновница дорожно?транспортного происшествия не сводила презрительного взгляда с возка.
Как я ни силился — не мог определить для себя, какого возраста эта облаченная в бурые лохмотья цветочница. Может, двадцати, а может, и пятидесяти.
— Мамаша, — не унимался Лис, — ты шо, хочешь, шоб тебе из этих цветочков венок сплели? Глаза травою поросли?!
— Быть вам под брусьевым костылем, — пропуская мимо ушей слова неведомого барина, с полной безучастностью проговорила торговка и как ни в чем не бывало побрела своим, ей лишь ведомым путем. Она уже скрылась за каким?то щелястым забором, а возница по?прежнему молча сидел на козлах, опустив кнут, точно вовсе забыв о нем.
— Э?эй! — Лис потряс кучера, пытаясь расшевелить. — Тум?тум заело? Кому стоим? Чего ждем?
Бородатый мужик словно завороженный медленно взялся за вожжи, раздумывая, как они здесь оказались и что с ними делать, затем, словно опомнившись, резко крутанул над головой длинный хвост бича и, едва дав нам миг вскочить в карету, погнал ополоумевших от ужаса рысаков.
— Ни хрена себе «Формула?1», — прокомментировал Лис, когда стартовавший с места возок молнией перелетел горбатый мостик, едва не улетев через перила в замерзший канал. — Сдается мне, что в конце этой формулы полный минус. Эй, птица?тройка, куда тебя, блин, несет? Эдак мы определенно крылья склеим!
Карету болтало, трясло на заснеженных ухабах, кидало из стороны в сторону, в окнах то и дело мелькали высоченные сугробы, норовящие ввалиться в салон непрошеными пассажирами.
— Капитан, шо это за сафари?стиль? — орал Сергей, уклоняясь от собственных коленей, норовящих залепить ему в челюсть.
— Мне?то откуда знать?! — возмутился я, пытаясь удержаться хоть за что?нибудь. — Это ж ты тут почти абориген!
— Полный абориген!!!
Кони встали так же резко, как незадолго до этого рванули вперед. По ту сторону кареты виднелась чугунная изгородь в два человеческих роста, между литым кружевом которой чернели деревья укутанного снежным одеялом сада. За деревьями поднимал к небу высокую башню то ли дом, то ли замок, вид которого порождал воспоминания о клановых укреплениях южной Шотландии.
