Но и здесь негромкая, но мерная поступь чиновных правителей столов и хранителей печатей заглушала всякий шаг переживших эпоху истинных рыцарей. Этому веку было суждено остаться в истории эпохой тайных обществ, в одинаковой мере могущественных и бессильных что?либо изменить.
Прощальные слова Багратиона свидетельствовали, что в кругу иллюминатов появился очередной замаскированный брат. Или же о том, что в руках у этого приверженца новых времен появился еще один рычаг, чтобы перевернуть мир. Теперь дело оставалось за малым. Однако сомнений, что Наполеону удастся найти точку опоры, лично у меня не было.
Желтые листья, сорванные очередным порывом ветра, закружились в осеннем холодном воздухе, спеша исполнить последний танец до скорого прилета белых мух.
— Слушай, — ко мне подошел задумчивый Лис, — здесь, похоже, традиция складывается. Один Мюнхгаузен везет невесту из Германии, теперь и другой туда же. Буквально семейный промысел! Вторая, правда, транзитом идет, но, по сути…
— Погоди. — Я перебил друга. — Через пять дней свадьба!
— До тебя это только дошло?
— Послушай! — оборвал я напарника. — Свадьба — это место, где дарят огромное количество цветов. Где чей букет — не разобрать. А что, если тот гербарий, который нынче старая ведьма здесь собирала, и есть праздничный букет для нашего подопечного? — Я остановился, задумавшись. — Или для его подруги.
— Ты хочешь сказать, шо кого?то из них реально заказали? — насторожился Сергей.
— Очень может быть. Поправь меня, если я в чем?то ошибаюсь. Наполеон сейчас и сам по себе без пяти минут царь Греции, а породнившись с Александром, и вовсе обретает такую силу, какой в Европе, почитай, ни у кого больше нет. Этот факт наверняка беспокоит как цесаревича, так и его окружение.
Этот факт наверняка беспокоит как цесаревича, так и его окружение. А от понимания до действия путь короткий!
— Надо предупредить Наполеона, шоб, окромя кактусов, он на свадьбе никаких цветов в руки не брал.
— Резонно. — Я зашагал к крыльцу. — Значит, так. Я, пожалуй, направлюсь во дворец. Если Бонапарта там нет, буду искать его в штабе гвардии или же в артиллерийском депо. А ты попробуй найти его в корпусе Понятовского, он вполне может быть там.
— Ясно, понял. Ну шо, по коням? — Лис быстро направился к конюшне, но вдруг остановился и повернулся ко мне. — Слушай, Вальтер, мы с тобой два умника, буквально энциклопедисты. К Понятовскому во дворец… А может, он в своем особняке?
— Полагаешь, такое может быть? — с сомнением возразил я. — Белый день на дворе, что б ему там делать?
— Готовиться к свадьбе! — четко отрапортовал многоопытный напарник. — Стоять перед зеркалом в гордой позе и прочувствованно шептать: «Мадам, в смысле — мадмуазель… Эти ясные глаза — погибель всей моей холостой жизни. Как я вообще дышал без вас и на шо ж я перевел тот кислород, который вдохнул до нашего знакомства?»
— Оставь, Лис, — поморщился я, — это политический брак.
— Когда от политического брака рождаются обычные дети, так есть подозрение, шо высокие договаривающиеся стороны чем?то не тем занимались на столе переговоров. — Сергей расплылся в улыбке, но, увидев мою нахмуренную физиономию, тут же выставил руки вперед. — Все, никаких пошлых шуточек о таком возвышенном предмете! Я ускакиваю отсюда быстрее лошади! А ты б все же съездил проверить, может, он таки дома? А то глупо получится: мы, как ужаленные бобики, носимся, его ищем, а он зеркальцу глазки строит.
— Да ну тебя, — отмахнулся я. — Хотя… Ладно, пошлю Тишку с запиской.
Наши поиски были абсолютно безуспешными. Почтеннейший Наполеон Карлович свободно мог претендовать на роль существа мистического. Он был повсюду, где появлялись мы, буквально за пять минут, полчаса, час, вот?вот… К концу дня, злые и уставшие, мы с Лисом возвратились в Брусьев Костыль несолоно хлебавши, однако здесь нас ожидал радостный Тишка.
— Все передал, как вы велели, — бойко выпалил он, встречая нас у ворот. — Уж и потомился я, покуда их высочество домой вернулись. Там, за голландкой, угрелся и придремать успел.
— Понятно, — устало кивнул я.
— И что же принцепс Спартанский? Как отреагировал на записку?
— Велел благодарить вас и кланяться. Сказал, что распорядится все цветы на свадьбу в оранжерее государыни?матушки закупить да под особливою сторожей прямиком в его палаты доставить.
— Это не выход, — поморщился я, не слишком задумываясь, что обсуждаю вопрос едва ли не общеевропейской важности со слободским подростком. — На свадьбе легко подменить один букет другим. К каждому цветку гренадера не приставишь.
— Так, ить, может быть, что никакой свадьбы и не будет, — ни с того ни с сего самодовольно заявил Тишка.
Мы с Лисом недоуменно переглянулись. В библиотеке повисла долгая молчаливая пауза.
— Ты шо, дружаня, похитил невесту принцепса?
— Не?а, — захихикал смышленый парнишка. — На что мне она? Такая девка небось в дому ни к чему не пригодна.
— Ладно, про твой дом позже толковать будем, — прервал его Сергей. — Давай колись, что ты вынюхал?
— Я, покуда его высокопревосходительство ждал, как уже докладывался, приспал маленько. Прислуга тамошняя меня, почитай, не первый день знает, потому и не тревожила.
Вот я соплю, значит, себе в две дырки, а вдруг через дрему слышу, как заходит господин принцепс, а с ним еще кто?то. Мне его из моего закутка видно не было, только слышно все. Ну, сначала они о делах толковали, а потом Наполеон Карлович возьми, да и скажи: «Сигналом, мол, ко всему моя свадьба будет».
— К чему — «ко всему»? — настороженно переспросил я.
— Да мне ж почем знать? — Тишка ошалело поглядел на господ. — А только я себе подумал, что ежели правду люди говорят, что Бонапартиева зазноба у цесаревича в полюбовницах ходит, то, может, он ее похитить удумал? — Лицо мальчишки приняло загадочное выражение. — Сообщников к ней подошлет, а сам, мол, я не я, всякому ведомо, что я по той поре при многолюдном собрании в церкви Божией венчался.
— Господи, — всплеснул руками Л ис, — шо делают книжки с незамутненной душой! Тихон, где ты начитался этих глупостей?
— А что?
— Постой. — Я перебил собравшегося было надуться мальца. — Вернись?ка лучше к тому, что ты слышал. До разговора про свадьбу о чем речь шла?
— Ну?у… — Тихон задумался. — Там, в общем, какое?то дознание поминалось. Мол, у цесаревича в ближних людях что ни человек, то душегуб и лиходей, против государя Павла Петровича злоумышляющий. Ну и тот, с кем Бонапартий разговор говорил, ему, стало быть, и молвит: «Коли их в один присест в кандалы взять, то непременно великая суматоха начнется». А Наполеон ему: «Вот и держи офицеров своих в готовности, чтобы как переполох станется, так в нужный миг и ударить».
— Кого ударить? Куда ударить? — почти выкрикнул я.
— Не могу знать, ваше сиятельство, — сконфузился наш посланец, — об том они не сказывали. Только дальше молвили, что, мол, знаком ко всему будет свадьба.
Я поморщился. Источник ценной информации из парня получался, что и говорить, быстро пересыхающий.
— Еще что?нибудь запомнил? — хмуро бросил я.
— Тот, второй, еще, кажись, сказывал, что, мол, скорбно ему на верную смерть кого?то обрекать, на что принцепс возьми, да скажи, мол: «Кто жалеет фигуру, не жалеет короля». Я только не понял, об чем это он.
