А потом проснулся в холодном поту.
Я вспомнил, где я видел лицо нынешнего князя.
В видении, наведенном Шакалом. На столе в мертвецкой; голова князя лежала отдельно от тела, но глаза жили.
«Пойдешь ко мне на перстень?»
Сгинь, наваждение!
Сгинь!
Далеко за полночь в дверь застучали. Я не спал — лежал в постели, закинув руки за голову, и смотрел в темный потолок. На столе еле теплился огонек лампы.
Робкий стук сменился настойчивым.
— Кто там? — крикнул я хрипло. Сейчас мне менее обычного хотелось чьего-либо общества.
— Господин, откройте, пожалуйста…
Где-то хлопнула дверь. Рявкнул раздраженный голос; мне показалось, что я узнаю белобрысого крепыша, того, который не сомневался, что задание князя связано с магией.
Я поднялся. Считая пятками холодные половицы, подошел к двери и отодвинул засов.
В полутемном коридоре было людно. Некрасивая молодая женщина с круглыми, как черные блюдца, испуганными глазами прижимала к груди ребенка, а за юбку ее цеплялись еще как минимум двое:
— Господин… Нам… хоть бы под стеночкой… переночевать… дождь… перепеленать…
— Где управляющий? — рявкнули из комнаты справа. — Где хозяин гостиницы? Где эти дармоеды?! Они узнают, что почем, я буду жаловаться лично князю!
Кто-то из Непобедимых?
— Гоните ее, — добродушно посоветовали из комнаты слева. В дверях ее стоял один из соискателей, высокий и плечистый мужчина с длинными, до лопаток, волосами. — Гоните бродяжку. Кто знает, как она сюда пробралась — а вся гостиница уже гудит, что твой улей.
Я посмотрел ему в лицо. Заговоренный? Или Убийца дракона?
Откуда-то снизу, из-под лестницы, выскочил встрепанный управляющий. Его сопровождали трое исключительно раздраженных героев, двое просто бранились, а третий молча пихал провинившегося под ребра, отчего управляющий икал и дергался:
— Господа! Сейчас, господа, сию минуту непорядок будет устранен!
— Закрыть этот клоповник, — зловеще проговорили в конце коридора. — Закрыть и сжечь вместе с барахлом… чтобы среди ночи в комнаты к благородным господам ломилась назойливая баба?!
Глаза возмутительницы спокойствия — а ведь это она стояла сейчас передо мной — округлились еще больше. Она прижала к себе младенца так, что он пискнул, а двое — или все-таки трое? — оборвышей, цеплявшихся за юбку, заревели в голос, кто-то из разбуженных героев желчно засмеялся, кто-то грохнул дверью, кто-то выругался достаточно грязно — я только под горячую руку, в поединке, умею так ругаться.
Управляющий, подгоняемый толчками и пинками разъяренных постояльцев, наконец-то добрался до нас. Лицо его в полумраке коридора казалось темно-серым.
— Ах ты, сучка! Ах ты…
Я перехватил его занесенную руку.
Лицо его в полумраке коридора казалось темно-серым.
— Ах ты, сучка! Ах ты…
Я перехватил его занесенную руку. Не хватало еще, чтобы в моем присутствии били женщину.
Дети завопили громче, хотя это, казалось, было уже невозможно.
— Го… сподин…
Управляющий задохнулся; вероятно, я слишком сильно сдавил его руку. Не повезло бедняге — еще поймает, чего доброго, сердечный приступ!
— А вы…
Трое раздраженных героев — нет, уже шестеро — смотрели теперь не на бродяжку, а на меня.
— Спокойствие, — я обезоруживающе улыбнулся и выпустил руку управляющего. Бедняга на четвереньках отполз в сторону.
— Пошла вон, — холодно сказал бродяжке седьмой соискатель, тот самый плечистый и длинноволосый, мой сосед. Женщина затравленно оглянулась, бочком-бочком, увлекая за собой оборвышей, отступила к лестнице…
— Погоди, — весело сказали из толпы постояльцев. — Дождь на улице, куда ты с малыми пойдешь?
Стало тихо. Даже сопение геройских приспешников, мало-помалу повыползавших из нижних, не столь привилегированных комнат, на короткое время прервалось, Даже орущие дети притихли, и стало слышно, как барабанят по крыше и по стеклу крупные дождевые капли…
Я хмыкнул. «Господи-ин… под стеночкой…»
— Ладно, заходи, — я ногой распахнул дверь комнаты за своей спиной.
Бродяжка хлопнула черными круглыми глазами. Герои, чей сон был нарушен наглым и невозможным образом, зароптали.
— Мой номер, кого хочу, того зову, — сообщил я возмущенным конкурентам.
Никто не стал комментировать мои слова. Кто-то в задних рядах пробормотал что-то насчет вшей, кто-то велел слуге немедленно паковать вещи, кто-то пригрозил управляющему, что съедет завтра… И все. В коридоре остались я, бродяжка со своими оборвышами, скулящий в углу управляющий — да еще один мой конкурент, лысоватый, несмотря на молодость, скуластый парень. Тот самый, что крикнул «Погоди…». Мы обменялись взглядами. Не так, чтобы очень дружескими, но понимающими, по крайней мере.
Оборвышей у юбки оказалось-таки не два, а три. Они мирно просопели до рассвета — а когда на рассвете я уснул наконец, бесшумно убрались вместе с мамашей, не сказав ни «здрасьте», ни «до свидания», ни, разумеется, «спасибо».
Утром горничная, морщась, собрала грязные простыни в углу. А еще через полчаса я напрочь забыл о ночном происшествии — и не вспомнил бы о нем, если бы не желчные, со следами недосыпа лица конкурентов-соискателей.
После завтрака посыльный принес мне личное приглашение от князя. Мне велено было явиться для испытания — но не во дворец, а по адресу, который прилагался. Причем подельщиков предписано было с собою не брать.
Я прогнал воспоминание об отрубленной голове на окровавленных досках. Велел подельщикам ждать неотлучно — и пошел туда, куда меня звали.
* * *
Дом стоял на окраине, и был он городским приютом. Во всяком случае, так сообщала вывеска на воротах.
— Сюда, пожалуйста.
От персонала исходил запах нового сукна. Вероятно, события здесь ждали и готовились, покрасили, побелили, вымыли, приоделись…
Сам князь встретил меня в комнатушке управляющего. Склоняясь в приветствии, я пытался не смотреть на его лицо, однако есть приличия, а есть элементарная вежливость; я не выдержал и взглянул властителю в глаза.
И сразу захотелось сматываться отсюда подальше, забыв о Большом заказе и о предстоящем испытании. Ну его совсем, это ведь именно те, тогда мутноватые, а теперь ясные и чуть насмешливые глаза, это его голову снимут мечом и положат под рогожу!…
Это будет?
Возможно, Шакал просто морочил меня? Почему я верю Шакалу? Кто поймет, в чем был истинный смысл видения?
Все мы рискуем головой. На плахе ли, на большой ли дороге ради Большого заказа…
— А это ваш соперник.
Я обернулся.
Тот самый лысоватый герой, что сказал вчера ночью: «Погоди… Дождь на улице, куда ты с малыми пойдешь?»
До меня только теперь дошло, что прочих десятерых соискателей нет. Я даже оглянулся недоуменно, будто ожидая, что они прячутся за портьерами и сейчас выглянут, чтобы насладиться моим удивлением.
— К сожалению, прочие претенденты не прошли первого тура испытаний. Да, господа, я же предупреждал, что задание специфическое, и отбирать исполнителя придется не в поединках, не в соревнованиях… Что ж, у каждого из вас равные шансы получить Большой заказ, все зависит от вас, господа.
Лысый подмигнул мне. Во как, говорило его простоватое лукавое лицо. И не знаешь, где найдешь, а где споткнешься!
Я вымученно улыбнулся в ответ.
Князь что-то говорил — я не слышал слов. Князь куда-то указывал рукой; на пальце у него…
