— Главное, господа, правила соблюдать. Помнится, служил я у наместника Тулли. Бравый был рубака! Тогда еще война была с Бешеным Панчем, помните? Так господин Тулли любил повторять: при соблюдении устава караульной службы никаких неприятностей ждать не следует.
Байка внезапно понравилась. И не смыслом, а тем, как рассказана. Шутит пан герой, но не зло. Подбадривает своих сердюков. И верно: ежели правила караульные соблюдать, ни за что ей, Ярине Загаржецкой, из клетки не выбраться.
Впрочем, если и не соблюдать — тоже не выбраться. Хороша клетка, с душой ковали!
— А неужто, господин герой, в столице колокольни не нашлось?
— Нашлось — так без полусотни золотых остался бы, орел!
— И то верно. Эх, кому война, кому — мать родная!
Ярине хотела было окликнуть своих стражей, но передумала. Устав есть устав, а слушать, как под ухом в свистульки дуют, ей совершенно не хотелось.
Тележный скрип, негромкое лошадиное всхрапывание, запах старого железа. Закрыть глаза — и вроде бы как по Днепру плывет. Легкая волна «чайку» подкидывает, весла воду режут, брызги летят, а над головой — тоже чайки, на белых крыльях — черные пометины…
* * *
— Сударыня! Не изволите ли выпить молока?
В лицо ударил острый сосновый дух. Ярина открыла глаза.
Солнце!
Да, солнце. Вечернее, теплое. Ничего, что сквозь прутья, ничего, что вокруг все та же клетка!
— Сударыня! Вы меня слышите… воспринимаете?
Незнакомое лицо было рядом — у самой решетки. А, вот в чем дело! Железо-то сняли! Не все, но почти половину.
— Это молоко. Если хотите, я хлебну первым.
— Нет, не надо, — Ярина наконец-то пришла в себя. — Спасибо, я выпью!
Узкая глиняная филижанка с трудом пролезла через прутья. Пить лежа было неудобно, молоко лилось по подбородку, капало на железный пол.
Ярине стало неудобно. Гоже ли ей, как нищенке последней, угощением давиться? Она украдкой взглянула — и никого не увидела. С понятием оказался пан герой — не стал глаза пялить.
— Спасибо!
Не глядя, протиснула пустую филижанку через прутья. И тут же ее руки коснулись чьи-то пальцы.
— Извините.
Лицо снова было рядом. Обычное, чуть скуластое. Молодой парень, пригожий, с глазами веселыми. Только волосы уже успел потерять, оттого и старше кажется.
— Если хотите, могу принести еще. Нам выдали целый жбан. Не уверен, правда, что все оно — от черной коровы…
— Как? — поразилась Ярина.
— От коровы. Черной, без единого пятнышка, — улыбнулся пан герой. — Считается лучшей защитой от Глиняных Шакалов.
Ах, да! Ярина не удержалась — дернула губы усмешкой. Славно придумано, а главное…
— А вы-то не боитесь, пан герой?
— Да как вам сказать, сударыня…
И вновь — усмешка в голосе.
Ах, да! Ярина не удержалась — дернула губы усмешкой. Славно придумано, а главное…
— А вы-то не боитесь, пан герой?
— Да как вам сказать, сударыня…
И вновь — усмешка в голосе. Но почудилось панне сотниковой, что все это — неспроста. С чего бы старшому стражу с нею лясы точить? Или это тоже по уставу?
— Боюсь, конечно. Но Глиняный Шакал опасен и для тех, кем он овладевает. То есть, извините, для вас. Глиняные Шакалы часто скрываются под видом обычных людей, как правило чужестранцев… иноземцев…
Пан герой непринужденно болтал, но Ярина уже поняла — время тянет. Для чего? И стражи не видать. Или попросить его, чтобы выпустил — хоть по нужде? Так ведь клетка цельная, не отворить!
— Его, так сказать, носители, порой и не подозревают — до поры до времени. Как вы, например.
Слушать эту чушь не хотелось. Ярина вновь попыталась сесть, ударилась головой о железо, поморщилась.
— То пан герой не знаком ли с паном героем Рио?
Спросила просто так, чтобы про Шакалов не слушать. Но ее собеседник ответил сразу.
— С тем, кто получил Большой Заказ… поручение? Конечно, конечно! Я, признаться, тоже пытался, но, увы, споткнулся у самого финиша… у конечной точки. Господин Рио — герой из самых лучших, но мне, честно говоря, не хотелось бы меняться с ним местами. Ведь рассказывают, сударыня, что он заклят. Представляете? А жить заклятым, я вам скажу…
И вдруг Ярина поняла, что голос ее стража звучит совсем тихо, и солнце уже не светит, а перед глазами серое что-то…
— Бедняге не повезло — не вернулся. Есть слушок, что Заказ… поручение перехватил тот господин, что привез этого странного ребенка. Сударыня, возможно, слыхала о господине Мазапуре?…
Хотелось ответить — ведь слыхала о «господине Мазапуре»! Ох, слыхала! Но Ярина вдруг поняла, что не может шевелить губами, и руками двинуть не может.
— Ну вот и все! — голос пана героя донесся, словно из несусветной дали. — Спит, господа! Всего-то и работы!
Спит? Девушка невольно удивилась. Она спит? Но почему? Ей совсем не хотелось спать!
— А точно спит, господин герой?
— Убедитесь! Недаром я говорил, что с собой надо сонного зелья брать. И побольше.
— Ну вы и герой, господин герой!
И тут Ярина поняла. Поняла, попыталась усмехнуться, но серая тьма заволакивала, гасила сознание.
— Да я бы лучше помер, чем с чудищем этим толковать!
— Э-э, нет, господа, с Шакалом тонкость нужна! Он ведь на свою речь надежду имеет, значит, разговаривать захочет. И молоко, как ни странно, любит. Книги читать, господа, надо! Все, можно ужинать!
А она еще подумала, что незнакомый ей пан герой пожалел девушку! Ярина рассмеялась сквозь подступившую со всех сторон тьму — беззвучно, горько. Как это ее сердюк назвал? Чудище? А ведь и вправду — чудище! Чудило Глиняное!…
* * *
…Лед был не белым, не синим даже — зеленым, словно молодая трава. Горный пик врезался в черное небо острым зубом, и холодом веяло от его неприступной мощи.
— Не бойся, Ирина! Я здесь!
Теплая рука подхватила, помогла стать на ноги.
— Красиво, правда?
Денница улыбался, и был на нем все тот же лиловый плащ, и так же сверкал серебром обруч в светлых волосах.
Ярина оглянулась. Вокруг лед — зеленый, в дивных узорах, вот еще одна вершина, чуть пониже, вдали, у черного горизонта — еще одна.
И звезды — огромные, яркие. Совсем близко — протяни руку.
— Красиво! А где мы, Денница?
— Не на Земле. Но и не так далеко. Этот мир совсем рядом, и даже не за Рубежом. Соседняя планета, очень древняя, старше Земли.
Ярина не поняла — но и не испугалась. Пусть так! С Несущим Свет — не страшно.
— Здесь хорошо думается — и никто не мешает. Мои, — он негромко засмеялся, — мои сородичи почему-то боятся космоса. А люди сюда придут нескоро.
И вновь не поняла Ярина, но теперь уже почувствовала тревогу. Почему они здесь? Почему ей снится эта чужая земля?
— Что случилось, Денница?
Он не ответил — задумался. И странным стало его лицо.
— Мне… Мне следует принять решение. Очень важное, Ирина! И я пока не знаю, что делать.
— Я могу помочь?
Она подошла ближе, легко коснулась его руки. Несущий Свет улыбнулся — еле заметно, одними губами.
— Сказавши «алеф» следует говорить «бейт». Пять воинств перешли ко мне. Два — остались верны Рубежам. Я должен решиться.
Девушка хотела спросить, узнать, что за воинства такие, и с кем баталия предстоит (ведь ясно — о бое близком речь), но вдруг поняла — нельзя. И страшно стало — словно вновь в подземелье оказалась.
Нет! Страшнее! Куда страшнее!
— Он — всемогущ, Ирина, но ведь мы — и ты, и я — тоже Он! А дом, расколовшийся надвое, не устоит — Он сам так говорил. Он отдал слишком много Себя, чтобы создать и нас, и людей. Но ведь если мы — это Он, то бунтовать против самого себя нелепо, правда? Все миры, все Сосуды, все Существа Служения, все люди — одно целое! Но ведь начали не мы!
