— Я еще не давала своего согласия!
— Но дашь, не так ли? — коварно осведомился беловолосый.
— Лён, ты… ты… вампир!
— О да! — с самодовольной ухмылкой согласился он.
— И что нам теперь делать?
— Прежде всего поищем для меня подходящую обувь. Сумку с запасной одеждой я выкрал с постоялого двора — как это унизительно, красть свои же вещи! Но другого выхода не было, как и вторых сапог — во время трансформации вся одежда распыляется и исчезает. Ты мне поможешь?
— Моя жизнь — служение вам, Повелитель, — едко ответила я.
— Всегда бы так, — невозмутимо заметил вампир.
* * *
Мы приобщились к преступному миру, «одолжив» сапоги у Алмита. Это было несложно. Вымытые и начищенные до блеска штатными домовыми, сапоги преподавателей стояли напротив их комнат. Нет, мы не просто схватили первую попавшуюся пару и бросились наутек, Лён перемерил не меньше десятка, но ему то жало, то скрипело, то хлябало, то краска облупилась. По?моему, он делал это специально, чтобы подразнить меня, но с таким непроницаемо?серьезным лицом, что доказать это было невозможно.
Запасная куртка у Лёна была — та самая, обшарпанная, в которой он разгуливал по Догеве и в ней же приехал в Стармин.
— Что теперь? — Происходящее казалось мне дурным сном, тем более что на дворе прочно утвердилась ранняя и темная осенняя ночь. Свет в холле не горел, что было нам только на руку, хотя несколько замедляло спуск по пустынной лестнице.
— В конюшню. Берем лошадей и как можно скорее выезжаем из города. Ближайшее валдачье поселение находится к западу от Стармина в трех днях пути. Точнее выяснить не удалось, но можно порасспрашивать у гномов?торговцев в деревеньках — обе расы большую часть жизни проводят под землей и наверняка многое знают друг о друге.
— Лён, ты рехнулся! — не выдержав, вспылила я. — Что за ерунда?! Ты покидаешь Стармин ночью, тайком, как какой?нибудь тать из разбитой банды, вместо того чтобы прямо попросить помощи у Ковена Магов! Неужели ты думаешь, Учитель тебе откажет?
— Да, — отрезал он, предупредительно распахивая передо мною входную дверь.
— Ну почему ты так считаешь?
— Прежде всего, он захочет узнать, для чего мне понадобился этот камень.
— Не только он, — пробормотала я себе под нос.
— Вольха, ты мне друг? — Вампир неожиданно остановился и, развернув меня к себе лицом, пытливо заглянул в глаза.
— Ну… да, конечно.
— Так будь другом и не задавай лишних вопросов! — отрезал он, ныряя в темный коридор конюшни.
— С друзьями так не обращаются… — неуверенно заикнулась я.
Лён фыркнул, уверенно распахивая Ромашкино стойло. Ну конечно, Вольт снова был там.
— А с кем, по?твоему? С врагами?
— Какие, к лешему, враги? Ехал бы с Учителем… он наверняка знает, где валдачий город, да и защитит, если что. А то нашел кого в подручные брать!
— Я предпочитаю неопытного друга опытному чужаку, — сказал, как отрезал, Лён.
Но от меня не так?то просто «отрезаться».
— Учитель, Учитель… — проворчала я, затягивая пряжку на Ромашкиной уздечке. — Странно ты как?то к нему относишься. Словно презираешь и уважаешь в то же время. Признавайся, что тебя с ним связывает?
— Жизнь, — просто ответил Лён. Я ожидала продолжения, и он добавил: — Моя жизнь.
— Он твой отец?! — возопила я в священном ужасе.
— Тьфу, сплюнь! — открестился вампир, возмущенный не меньше меня. — Нет, все произошло чуть позже. Я выбрал самое неподходящее время и место для появления на свет — шел третий день битвы за Догеву, люди прорвали первое кольцо обороны и, воодушевленные успехом, бились со вторым. Ночная атака была внезапной, вчерашний тыл превратился в передовую, и большинство мирных жителей не успели ее покинуть. Старики, дети… не говоря уж о рожающей женщине. Отец защищал ее до последнего…
* * *
— Гля, парни, упыриный выродок! — хохотнул воин, брезгливо поднимая за ножку розовый вопящий комочек. Обступившие его дружки с жадным любопытством разглядывали новорожденного. Ребенок был совершенно нормальный, доношенный и симпатичный. Любая мать пришла бы в неописуемый восторг, приняв из рук повивальной бабки подобного младенца. Но воины взирали на ребенка с нескрываемым ужасом, замечая лишь зачатки крылышек на спине. Державший его человек оглянулся в поисках стенки или ствола, чтобы прекратить несмолкающий, противный писк. Не обнаружив ничего подходящего, наемник вышел из палатки, таща ребенка в вытянутой руке. Кое?кто из его дружков задержался, обшаривая изрубленный труп вампира.
В воздухе плавали хлопья копоти. Дымились огромные костры — тела вампиров надлежало сжечь до заката, а пепел развеять по ветру, чтоб поганцы не посмели воскреснуть. Наемник с наслаждением пошевелил горбатым носом, недоуменно глянул на ребенка и, приняв логичное решение, вразвалочку подошел к ближайшему костру. Размахнулся и бросил.
Маг, немолодой уже человек с нитками седины на коротко подстриженных висках, неожиданно матюгнулся и кинулся наперехват. Успел, упал, сжимая в руках захлебывающееся плачем тельце. Чудом не раздавил.
— Рехнулся, папаша?
Маг медленно сел, не удостоив воина ответом. Куртка, брюки, ребенок — все было покрыто слоем грязи пополам с кровью. От крика младенца звенело в ушах.
— Оглох, кудесник? Чего руки мараешь? Упыриное отродье?то, щас за руку цапнет и поминай тебя как звали. А нам без чаровников с упырьем биться несподручно. Бросай в костер, пока одежу не изгадил!
Уже лежа на земле и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, воин осознал свою ошибку. Никогда не стоит перечить магам. Какая бы дурь ни взбрела им в башку.
— Чего это он? — удивленно осведомился друг, помогая ему подняться.
— Чего это он? — удивленно осведомился друг, помогая ему подняться.
— Пес его знает. Может, чучелу из гаденыша набить хотел аль в декокте сварить. Дык сказать надобно было, а не молоньями швыряться. Тронутые они все малость, чаровники?то. Чародействование, оно по мозгам шибко ударяет!
— Зато силища?то в ём какая! — глубокомысленно добавил друг.
* * *
… — Примерно через три недели Ковен Магов собрался в полном составе, чтобы принять судьбоносное решение. Магам опротивела война. Она мешала заниматься наукой, воспитывать подрастающее поколение и, как ржавчина, разъедала нравы, — продолжал Лён. — Бандитизм, убийства, грабежи, ставшие нормой поведения; расплодившиеся упыри, средь бела дня пожирающие младенцев; заброшенные пашни; толпы вдов и сирот, умирающих с голоду. А тут еще эльфы сформировали двенадцать отрядов лучников и бросили их на оборону Долин, причем наконечники, которые вытягивали из трупов, были кованы элгарскими гномами и заговорены рирскими друидами. Пора, давно пора было что?то предпринять. Но в чью пользу? Споры затянулись на четыре дня. Большая часть магов принадлежала к человеческой расе, но, надо отдать им должное, высказывалась объективно, и скрытое голосование было проведено в спокойной, дружественной обстановке.
Люди сначала не поверили свалившемуся на них «счастью». Часть магов дезертировали из рядов человеческой армии, часть переметнулись на сторону противника. Придворные маги предъявили своим королям ультиматум — либо капитуляция, либо раскатаем дворец по бревнышку. Один?таки раскатали, остальные монархи присмирели, как мыши под веником. Просто на мир соглашаться не было смысла. Он был равнозначен победе людей со всеми вытекающими последствиями — межнациональной рознью, угнетением побежденных, беспределом на отвоеванных землях. А так, скрепя зубы, пришлось хапнутое вернуть. И выплатить немалую контрибуцию. Короли опасались восстаний — как это так, возмущался народ, уже почти победили — и сдаться?! Но обошлось, усталость взяла свое. Людям тоже надоело воевать, и десяток повешенных для острастки наемников?лихоимцев послужил уроком для остальных. Где?то через год волнение улеглось, жизнь вошла в привычное русло, и Ксандр отвез меня в Догеву. Ну что, ты довольна? Можем ехать?
