— Можно попросить у вас стакан воды? — отодвинув тарелку, поинтересовалась я.
Сосед охотно потянулся за хрустальным графином, и в стакан широкой струей хлынуло нечто красное, густое, явно артериального происхождения.
— Сп… спасибо, — с трудом выдавила я, заглядывая в бокал. Это еще что за холера? Она не свернется часом? Я чуть подалась вперед и заметила на губах Повелителя легкую улыбку. Лён ободряюще подмигнул мне и отвел глаза. Я робко отхлебнула из стакана. Ни на что не похоже, какой?то сок вроде рассола, только красный. Искренне надеюсь, что гемоглобиновое послевкусие мне просто померещилось. Я снова повернулась к Лёну, но его загородил нависший над столом вампир, неспешно ковыряющийся вилкой в блюде дымящихся отбивных.
Тем временем на столе появилась оплетенная бутыль с выступающим горлышком темного стекла, заткнутая широкой пробкой. Я машинально поискала глазами штопор, но тут один из вампиров вонзил в пробку два длинных, слегка загнутых внутрь белых клыка в верхней челюсти, как нож в масло. Затруднения возникли с высвобождением деревяшки, но и тут вампир управился с равнодушием профессионала, с младенчества прикладывающегося как к девичьему горлу, так и к стеклянному горлышку. Возле столовых приборов стояли хрупкие пузатые бокалы на высоких ножках, и бутыль мелодично забулькала, расставаясь с содержимым. Меня оделили в первую очередь, а затем наполняли бокалы по кругу, начав с противоположного конца стола, где сидели Повелитель и Старейшины.
Бокал отбрасывал на скатерть рубиновую тень. Лён поднял его в ладонях, как бутон чайной розы.
— За ваше здоровье, Вольха. Пусть оно будет таким же крепким, как ваше самообладание.
За мое здоровье вампиры выпили с поразительным энтузиазмом. Вино оказалось густым, терпковато?сладким, с привкусом вишневых листьев и черной смородины. И крови.
Старейшины метали на Лёна гневные взгляды. Краткость тоста граничила с грубостью, а толковать его можно было по?разному. Мне лично послышался завуалированный упрек. Упрек справедливый. Хватит думать о кровопийстве, долой вегетарианство!
— Эриус, не могли бы вы положить мне кусочек во?он той очаровательной ветчины? И еще салата, пожалуйста.
— Вольха, я понимаю, вопрос нескромный… Но сколько вам лет? — поинтересовался голубоглазый Старейшина.
— Э?э?э… Двадцать. — Я не солгала. Я просто округлила.
Кто?то надрывно закашлялся, подавившись моим откровением.
— А что? — невозмутимо поинтересовалась я, заедая салат корочкой хлеба.
— Вы еще очень молоды, — осторожно сказал Старейшина.
— Ну, постареть я всегда успею.
Это была шутка, но, видимо, плохая, потому что эпидемия кашля вспыхнула сразу в трех местах.
— Да, конечно, — пробормотал Старейшина, многозначительно переглядываясь с коллегами по Совету.
— Для магички главное не возраст, а врожденные способности, — гордо объявила я, отпивая немного гемоглобиновой настойки.
— Ну, вряд ли они вам здесь потребуются.
— Это как понимать? А упырь?
— Какой упырь? — наигранно удивился Старейшина.
— А вот это я и хочу выяснить.
— Не понимаю, о чем вы говорите. — Старейшина, опустив глаза, скрипел ножом по тарелке, расчленяя отбивную. Я уставилась на него, как на воскресшего покойника с засевшим во лбу топором, уверяющего меня в своем прекрасном самочувствии. Искрошив отбивную вдоль и поперек, Старейшина не остановился на достигнутом и продолжал ритмично пиликать ножом, размазывая волокна по тарелке.
— Я говорю о монстре, который прикончил ведьмину дюжину народа в прошлом месяце, — неумолимо отчеканила я.
— Ах, об этом монстре? — осенило Старейшину. — Не стоит беспокоиться из?за такого пустяка. Вы — наша почетная гостья, и мы не собираемся перекладывать на ваши плечи сугубо внутренние проблемы. Отдыхайте. Развлекайтесь. Устройте себе внеочередные каникулы.
— Какие еще каникулы? Я на задании.
— На каком задании? — напряглись?насторожились Старейшины.
— Не понимаю, о чем вы говорите. — Я лукаво затрепыхала ресницами.
— Но вы же сказали…
— Что я сказала?
— Вы упомянули о задании, — терпеливо напомнил синеглазый.
— О каком задании? — живо заинтересовалась я.
— Зачем вы приехали в Догеву? — не выдержал Старейшина.
— Ну вот, наконец?то вопрос по делу, — наиграно обрадовалась я. — А то мне уже надоело чувствовать себя наивной провинциалкой на крючке у профессиональных шулеров с краплеными картами.
«Шулеры» заулыбались, криво и натянуто. Если бы мы действительно играли в карты, пойманные за руку мошенники без шума вернули бы мне деньги или вытащили ножи. Догевские прохиндеи продолжили игру как ни в чем не бывало.
— Да что вы, никто не пытается с вами играть. Мы просто хотим вам помочь, и нам это удастся гораздо лучше, если мы будем знать, какого рода помощь от нас требуется.
— Правда? — Я иронично вздернула правую бровь. — А мне казалось, в помощи нуждаетесь как раз?таки вы.
— Правда? — Я иронично вздернула правую бровь. — А мне казалось, в помощи нуждаетесь как раз?таки вы.
Старейшины наперебой стали уверять, что не нуждаются в моей бесценной помощи. Лён молчал, изучая свою тарелку и изредка тыкая в нее вилкой. Выглядело это так, словно в салате копошились тараканы.
— Зачем же вы тогда обращались в Ковен Магов? — бесцеремонно перебила я. — Как говорит в таких случаях городская стража, «предъявите преступный элемент или платите за ложный вызов»!
Пойманный на слове, синеглазый осекся и кинул беспомощный взгляд на коллег по Совету. Бедолага напоминал охотничью лайку, засланную в берлогу к спящему медведю и обнаружившую, что медведь не спит. Несчастный песик не знал, что ему делать дальше, а коллеги в нерешительности толпились у норы, оглядываясь на охотника, всецело поглощенного салатом. Как?то странно Лён себя вел, отдавая Старейшинам ведущую партию в переговорах. Женская интуиция сродни телепатии, и я не ошиблась, придя к выводу, что Старейшина чувствует себя так же непривычно в шкуре дипломата, как баран — в роли пастуха. Похоже, что из?за меня Лён рассорился с Советом и теперь злорадствует, со стороны наблюдая за советниками, тонущими в болоте лжи и недоговорок.
Старейшина сделал еще одну попытку прояснить безнадежно замутненную ситуацию:
— Со времени последнего нападения прошло две недели, а раньше монстр появлялся каждые два?три дня. Мы считаем, что он больше не представляет опасности для жителей Догевы.
Более дурацкого аргумента мне еще никто не приводил. Они что, поклоняются этой твари? Знавала я одну дремучую деревеньку, жители которой ежемесячно приносили жертвы бурому дракону, проживающему по соседству и якобы способствующему плодородию и плодовитости. Но никакая плодовитость не могла компенсировать убыль съеденного населения, и деревня опустела за считанные годы, после чего дракон сделал слабую попытку повысить плодовитость Стармина, но там в его помощи не нуждались и обстреляли благодетеля из баллист и катапульт. При вскрытии в брюхе чешуйчатого гада обнаружили целый склад цепей и кандалов, сковывавших жертв непосредственно в момент поедания, что красноречиво свидетельствовало об их решительном несогласии с политикой деревни. Неудобоваримый инвентарь был передан на нужды тюрьмы и очень пригодился — сталь, закаленную желудочным соком дракона, не брали даже алмазные напильники.
