* * *
На завтрак были картофельные оладьи с грибной подливкой и парное коровье молоко, не любимое мной с детства. Я попросила кружку воды и смело воткнула вилку в спину первой оладушке.
— Как там Лён? — поинтересовалась Крина.
— Живой, — невпопад ответила я и поспешила поправиться. — То есть, нормально. А откуда вы знаете, где я была?
Крина только улыбнулась.
— А вы можете узнать, о чем мы разговаривали? — не унималась я.
— Нет, деточка, что ты. Я из окна видела, куда ты пошла.
В отношении возраста вампиров я была уже достаточно подкована и на «деточку» не обиделась. Крина вполне могла застать мою пра?пра?пра?бабку в колыбельке.
— И за что они меня так невзлюбили? — Вопрос был отчасти риторическим, речь в нем шла о хмурых Старейшинах, но Крина не замедлила с ответом.
— Их можно понять. Лён — последний Повелитель Догевы.
— Ну не съем же я его, в самом деле! — буркнула я с набитым ртом.
— Деточка, я?то в этом уверена. Но и их можно понять. Они еще не знают, чего от тебя ожидать и на всякий случай опасаются. Для Догевы люди, тем паче маги, большая редкость.
Для Догевы люди, тем паче маги, большая редкость.
Человек на ее месте мог сказать: «Вампиры в Стармине большая редкость, сожжем?ка мы вас на всякий случай. Береженого бог бережет». В распахнутых настежь дверях появился волк с рваным ухом. Потянув носом и явно заинтересовавшись, он неспешно подошел ко мне и уткнулся мордой в колени, искоса поглядывая на жбан со сметаной. Я предложила волку кусок оладьи, но он только понюхал и отвернулся. А Крина тем временем продолжала:
— Ты, наверное, знаешь, что долин, подобных Догеве, ровно дюжина: Леск, Арлисс, Волия и прочие, дальние. До войны на каждый десяток обычных вампиров приходился один беловолосый. В Догеве их проживало около двух тысяч, в Арлиссе — около полутора. Именно они подверглись усиленному истреблению, и сейчас по всем долинам насчитывается всего?навсего семнадцать беловолосых парней и девушек. Они — наша последняя надежда на…
— Постойте, постойте… — возмущенно перебила я, давясь горячей оладьей. — Я что, так похожа на истеричку с колом?
— Нет, конечно, нет, — торопливо возразила Крина. — Я просто отвечаю на твой вопрос.
Но я успела обидеться.
— На месте Старейшин я бы запретила примерному вампиру продолжительные лесные прогулки в компании злокозненной магички, уже не единожды выказавшей свой дурной нрав!
— Ха?ха, запретить Повелителю? — искренне удивившись, рассмеялась Крина. — Как можно запретить летнюю грозу и отменить весенний паводок? Слово Повелителя — закон для всех вампиров, включая Старейшин.
— А не слишком ли слепо вы ему подчиняетесь? Что, если в один прекрасный день Лён прикажет всем бросить дома и свить гнезда на деревьях?
— Вероятно, грядет наводнение, — невозмутимо ответила Крина. — Вольха, Лён давно уже не мальчишка. Он управляет Догевой пятьдесят с лишним лет. Конечно, у него есть свои недостатки и причуды, но когда речь заходит о чем?нибудь действительно серьезном, дурашливый Лён преображается в бесстрастного, мудрого и проницательного Повелителя. Нашу надежду и опору. Неудивительно, что Старейшины в колья воспринимают ваши прогулки. Но я?то знаю — а такой замшелой старухе, деточка, ты можешь поверить, — Лён прекрасно разбирается в друзьях и врагах и никогда их не спутает. Так что не обращай внимания на Совет, пусть старички ворчат себе под нос. Поворчат?поворчат и успокоятся.
— Но мне казалось, Старейшины тоже имеют право голоса и активно им пользуются.
— Чушь! Сколь бы напыщенные речи они ни произносили, решающее слово за Лёном. Они могут только попросить . Он же волен приказать . Лён воспитанный юноша и охотно уступает Старейшинам в мелочах, но серьезные решения всегда принимает в одиночку. Как и ответственность за их последствия.
— И что в нем такого особенного? — задумчиво вопросила я кувшин с молоком, стоящий между мной и хозяйкой. — Ну, светловолосый. У нас в Стармине таких семь на дюжину…
Ошеломленная Крина уронила раскаленную сковороду.
— Как, ты еще не знаешь?
— Нет.
— Тогда тебе стоит прогуляться к Дому Совещаний. Сегодня суббота, Лён обязан провести там весь день. — Опустившись на колени, Крина полотенцем подцепила опрокинутую сковородку. — Лучше увидеть ЭТО своими глазами.
Она меня заинтриговала. Еще большее любопытство возбудил легкий шум, доносившийся с площади. Там собралась толпа — шумная, бестолковая, пестрая, как в обжорных рядах Старминского привоза. Я еще не видывала такого скопища вампиров. На распродаже они и то вели себя более чинно. Впрочем, присмотревшись, я поняла, что толпа упорядочена в очередь — по несколько человек в ряду. Ряды переругивались друг с другом и между собой. Либо в Доме Совещаний раздавали бесплатные завтраки, либо Лён организовал массовый заем, а дивиденды платить отказался.
Или все?таки выплатил? Я увидела, как отворилась задняя дверь, выпуская счастливых акционеров. Они были не просто счастливы — переполнены настоящей эйфорией, выражавшейся в блаженных улыбках и настойчивых попытках обнять и расцеловать подвернувшихся под руку ближних, а также друг друга. Я немедленно заподозрила Лёна в раздаче веланы — мощного галлюциногена на основе мака и конопли. Но велана, широко распространенная в Белории, употреблялась в виде самокруток пополам с табаком?самосадом, курение сопровождалось едким зеленоватым дымом, выдававшим притон за версту. А окна Дома Совещаний, пусть задернутые занавесками, были распахнуты настежь и дымом не пыхали. Значит, велана отпадает. Спиртное — тоже: самый профессиональный пьяница не сумет упиться за семь?восемь минут, отмеренных следующей паре визитеров. Очередь подвинулась на шаг, и я поняла, что эта канитель надолго. Вообще?то, когда раздают благодать, я стараюсь не оставаться в стороне, но очередь отбила у меня всякое желание к ней приобщиться. Вампиры до аудиенции представляли собой полную противоположность вампирам после нее . Они грызлись между собой, как собаки, и мои попытки внедриться в очередь поближе к заветной двери вызвали настоящий шквал ругани. Я отступилась и ушла.
* * *
Послонявшись без толку вокруг фонтана и про запас напившись воды, я стала размышлять, что мне делать дальше. Перебрав и поочередно отвергнув кучу вариантов, я не без досады призналась себе, что скучаю без Лёна. Наша вчерашняя размолвка только подхлестнула мой интерес к беловолосому вампиру. Мне не хватало спокойного внимания, насмешливых реплик и необъяснимого чувства защищенности, которое я испытывала, шагая рядом с Повелителей. И потом, он был прав. Я бы упустила много интересного, блуждая по необъятным догевским полям, лесам и весям в одиночестве.
Мне без него скучно… А вдруг ему скучно со мной? Беседа семидесятитрехлетнего вампира с восемнадцатилетней адепткой может его в лучшем случае забавлять. Мысль, что Повелитель прельстился моей исключительной внешностью, вызвала у меня короткий горький смешок. Все попытки облагородить мой милый облик неизменно терпели крах. Да, конечно, красота женщины в ее руках, но я предпочитала держать в них магический посох или, на худой конец, меч, поэтому мой внешний вид всегда оставлял желать лучшего. К тому же при наборе в Школу нас сортировали по интеллекту и магическим способностям, поэтому красивых от природы адептов и адепток можно было по пальцам пересчитать. Ум редко уживается с красотой, а если уж выпала такая неслыханная комбинация, то ей можно найти лучшее применение, чем угробить десять лет на обучение в закрытой Школе Чародеев, Пифий и Травниц. Конечно, горю могли бы помочь эффектные гардероб, макияж и прическа, но в таком случае пришлось бы забыть даже об одноразовом питании — стипендия, аккуратно выплачиваемая раз в две недели, и без того расходилась за два дня, потом приходилось подрабатывать по постоялым дворам и тавернам, показывая фокусы и торгуя из?под полы приворотными и отворотными зельями (по правде говоря, отличались они только скляночками — внутри плескалась все та же подкрашенная вода).
