— И о чем же таком серьезном и сверхсекретном ты хотела со мной поговорить?
— Видишь ли… Ой! — Истерзанный браслет соскользнул руки, и, звонко подпрыгивая, укатился вниз по ступенькам. — Ну что сегодня за день такой, все из рук валится!
Я растерянно заглянула в погреб, и непроглядная темнота затопила мои мысли.
— Стой здесь, я сам достану, — со вздохом пообещал Лён.
Он быстро спускался, а я выжидала, отсчитывая биения своего сердца. Шаги Лёна приглушил хруст мелкого речного песка — значит, ступеньки пройдены. Днем я обследовала этот погреб. Ничего особенного, каменные стены, глинобитный пол, усыпанный песком для сухости, груда проросшей картошки, бочонки с прошлогодними соленьями. И толстая дубовая дверь на железном засове.
— Ага, нашел!
Я вдохнула поглубже, закрыла глаза и взмахнула руками от себя и вверх, словно выпуская на волю невидимую птицу. Дверь глухо лязгнула, засов вошел в пазы.
Так просто.
Я медленно спустилась по скользким каменным ступеням и устало прижалась спиной к двери. Колени подгибались. Что я наделала?!
— Вольха? — Голос Лёна едва слышно доносился сквозь плотно пригнанные доски. Он еще не понял, что произошло, только удивился.
— Вы попались, Повелитель, — тихо сказала я. Нет нужды повышать голос. Мне достаточно было думать, но я почему?то испугалась тишины.
Мне достаточно было думать, но я почему?то испугалась тишины. — Боюсь, теперь вы не сможете с чистой совестью говорить всем и каждому, что вас невозможно обмануть.
Ответом мне был глухой удар изнутри. Дверь не шелохнулась.
— Выпусти меня немедленно!
— Я не вампир, Повелитель. Я вам не подчиняюсь. Хватит. Вы слишком привыкли решать за других и разучились уважать чужие решения. Чтобы заставить человека поступать по?твоему, надо с ним согласиться, не так ли? Хорошая политика. И действенная. Хочешь посмотреть Догеву? Пожалуйста. Я сам тебе покажу. То, что захочу. Хочешь погулять в одиночестве? Пожалуйста, гуляй. Я буду следить из?за кустов. Просишь очистить территорию от вампиров? Да с удовольствием. Прикажу подданным… а сам посплю часок?другой и устроюсь неподалеку, чтобы не дай бог тварь не выскочила. Ты ведь так собирался поступить, а, Повелитель? Даже твоя откровенность фальшива, потому что откровенен ты с единственной целью — друга легче контролировать, чем врага. Из всего можно сделать оружие. Даже из дружбы. Ты никогда не лжешь, Лён. Но как талантливо не договариваешь !
Дверь дрогнула так, словно в нее ломились с тараном.
— Бесполезно, Лён. Я еще днем заговорила и косяк, и стены. Они выдержат даже вампира. И не пытайся. Утром я тебя выпущу… Или выйдешь сам. Чары исчезают сразу после смерти мага.
Дверь гасила почти все звуки, но мне показалось, что в погребе заперт разъяренный волк — такой это был странный, стонущий возглас, напоминающий обрывок воя.
Отвернувшись, я побрела вверх по ступенькам, едва волоча ноги. На середине лестницы яростный удар сотряс, казалось, землю. И наступила тишина. А вдруг он разбил голову? Потерял сознание? Может, у него аллергия еще и на картошку? Соблазн проверить оказался так велик, что я снова спустилась, постояла немного у двери, прислушиваясь, пока не различила слабое царапанье, и мне показалось, что в дверь снова скребется перепуганный волк. Нет, второго случая мне не представится. Если Лён выберется… неизвестно, кто станет причиной моей смерти этой ночью.
— Ни пуха, ни пера, — неожиданно внятно, видимо, прислонившись к косяку, процедил вампир.
— К лешему! — выпалила я и стрелой вылетела из подвала.
* * *
Было не так уж темно. Безоблачная ночь раскинула звездные крылья над спящей землей. Лес дышал мшистой сыростью и холодом, а от остывающей мостовой поднимался теплый парок.
Я трезво оценила свои возможности, как магические, так и физические, и отказалась от поисков оборотня в кустах. Если на открытом пространстве, у фонтана, я еще что?то видела, то кусты уподобляли меня рыцарю в перекрученном шлеме. Итак, я села на каменный бортик и, чтобы скрасить ожидание, занялась полировкой меча подолом куртки.
Время шло. Противник запаздывал. По правилам дуэльного кодекса я имела полное право засчитать ему поражение. В отвергнутых мною кустах надрывались соловьи, чередуя мелодичные посвистывания с ритмичными пощелкиваниями. Веселые летучие мышки описывали круги почета над фонтаном.
Я поискала глазами кривенькую липку, возле которой давеча потеряла след. Вот странно, если оборотень выскочил из кустов, сцепился со мной, отступил и снова скрылся в кустах, то первыми должны были высохнуть следы, ведущие к фонтану. А высохли ведущие к кустам, я точно помнила, но тогда не придала особого значения. Словно оборотень двигался задом наперед. Или… все было наоборот! Не кусты?фонтан?кусты, а фонтан?кусты?фонтан!
На макушку капнуло. Я встряхнула головой. Еще одна капля скользнула по шее за воротник. «Ветер поменялся», — решила я, оборачиваясь.
Надо мной вибрировал, извивался, пузырился водяной столб из слившихся воедино струй.
— Этого еще не хватало, — ошеломленно пробормотала я. Столб мне почему?то не понравился.
Столб мне почему?то не понравился. Не анализируя причин столь внезапной антипатии, я предусмотрительно увеличила разделяющее нас расстояние, отскочив на десяток шагов. Вовремя: столб изогнулся дугой, перевалил через край бассейна и пополз за мной, пульсируя и трансформируясь на глазах. Вот у нее выросла зубастая пасть. Вот она поднялась на корявые лапы, а по всему телу пробилась и распушилась бурая шерсть. Здравствуй, оборотень!
«Здравствуй, поздний ужин!» — лязгнула зубами тварь.
* * *
Спиной вперед я покидала поле боя с предельно возможной скоростью. Хотя, если честно, я не представляла, как оборотень сможет меня съесть. Даже архимаг бессилен сотворить настоящую плоть из чистой воды. За эффектным фасадом плескалась все та же вода — вот почему движения оборотня казались такими плавными, текучими. Вздумай я отрезать у него клок шерсти на память — и мне пришлось бы хранить ее в стакане. А доха испарилась бы в погожий денек или смерзлась в ледышку с наступлением морозов. Ну, разорвет он меня на куски, размажет по всей площади, а скушать — нетушки, не выйдет!
Честно говоря, меня это мало утешало.
Не бывает дыма без огня. Кто?то же создал эту тварь. И продолжает контролировать. С близкого расстояния.
«Ах ты мерзавец, сволочь, паскуда», — костерила я неизвестного чародея, почти уткнувшись спиной в кусты. «Где?то же ты засел, стервятник. Что там кричали в подобных случаях уязвленные богатыри? «Ах ты, волчья сыть, травяной мешок…» Нет, это вроде бы про коней. А, вот: «Выходи, нечистый дух, биться будем!»
Никто, естественно не вышел. Буйство всевозможной зелени окрест площади давало моему гипотетическому противнику обширное поле для маневров. Он мог сидеть на деревьях, таиться в кустах, лежать в траве и вообще находиться где угодно. В голову настырно лезли русалки на дубах. Сочетание этих фольклорных элементов именно с дубами вызывало у меня еще большую панику, чем медленное, но неумолимое приближение псевдо?оборотня. При чем тут русалки, я вообще не могла понять. Если какая?то русалка и притащилась сюда из ближайшего болота ради удовольствия посидеть на дубовой ветке, то какое отношение она имеет к нашему поединку?!
