При ближайшем рассмотрении он оказался довольно?таки милым существом, спокойным и рассудительным. Людей наш дракон не ел принципиально — считал вредными для здоровья из?за высокого содержания алкоголя, никотина и холестерина. Сокровища получил в наследство от папаши?людоеда, одалживал их весьма неохотно и под расписку. Трижды в неделю Рычаргу подносили молодую овцу, он ее потреблял и заваливался спать.
Мы с драконом отлично ладили. Он знал уйму древних легенд и преданий, умел и любил их рассказывать, и я частенько пренебрегала праведным сном ради ночных посиделок с ним на свежем воздухе.
Рычарг исчез в пещере. Он долго рылся в куче сокровищ, вздыхая и стеная так, словно я пришла не за артефактом, а по его душу.
Мне его душа была совершенно ни к чему, но кое?кто рассуждал иначе.
За забором трижды пропел хриплый охотничий рог, и молодой голос зычно возвестил:
— Пришел твой смертный час, чешуйчатая гадина! Выходи на смертный бой!
— Кто там еще? — с умеренным любопытством вопросил дракон, задом выбираясь из пещеры.
— Это я, отважный рыцарь, гроза драконов, упырей, змеевих и прочих гадов, спаситель слабых, бедных, сирых и убогих!
— А не пошел бы ты, отважный рыцарь… — с чувством прошипел дракон, вытягивая шею и осторожно заглядывая через ограду. — Ага, вон он. Латы типа «вепрь», забрало в сеточку, ржавый меч?кладенец и такой же щит с гербом захудалого рода.
Отважный оруженосец выглядывает из переулка, удерживая двух коней… виноват, двух кляч. Вот уж где охотники за славой, нигде от них покоя нет. Ты, часом, не знаешь: они так и спят в этих самоварах?
Пузатые латы рыцаря и в самом деле напоминали самовар, а шлем — заварочный чайничек сверху.
— Выходи, гад! — вопил рыцарь, потрясая мечом. — Биться будем!
— Выйти, что ли? — Дракон задумчиво пощекотал ухо кончиком хвоста. — Нет, не пойду. Я вас, адептов, знаю — с?с?стоит на шаг от пещеры отойти — и ищи?с?с?свищи с?с?сокрови…щи. Возьми, кстати, с?с?статуэтку. Под личную ответс?с?ственнос?с?сть.
— Латы, поди, огнеупорные, — размышляла я вслух. — А завязочки, завязочки?то конопляные…
— Конопляные! — с гаденькой улыбочкой согласился дракон. — Эй, рыцарь! У меня тут девица на обед припас?с?сена! Не хочешь с?с?составить ей компанию?
Я прочистила горло, приняла позу «бедненькая девица» — одна рука мелодраматично прижата ко лбу, вторая придерживает трепещущее сердце, ноги на ширину плеч, спина выгнута коромыслом — и испустила пронзительный вопль, переходящий в хриплый визг.
Подскочил не только рыцарь, но и дракон. Я поддала жару.
— Спасите! Помогите! Граб… То есть убивают!
Ни один нормальный рыцарь не стал бы спасать девицу с подобным вокалом. Ни один нормальный рыцарь не стал бы атаковать дракона на территории Школы чародеев, пифий и травниц.
— Я спешу к тебе на помощь, прекрасная дева! — с энтузиазмом возвестил псих, бросил щит, выхватил меч и полез через забор. Рычарг позволил ему перевалить через гребень стены, но стоило только рыцарю повернуться к нам спиной в преддверии спуска, как дракон набрал пять кубометров воздуха в могучие легкие, прицелился и дыхнул что есть мочи.
Узкий голубоватый язык пламени окрасился в ярко?красный цвет, пожрав конопляную шнуровку на стыке латных сегментов.
Латы свалились, и рыцарь предстал перед нами во всем великолепии просторных семейных трусов, белых в красные сердечки, с проплешинами от частых стирок. Кроме трусов, на рыцаре остались: шлем с обгорелым петушиным пером, железные рукавицы, сапоги да серебряный медальон на цепочке.
«Прекрасная дева» в обнимку с «чешуйчатым гадом» помирали со смеху.
— Суккуб! — возопил рыцарь после короткого замешательства, воодушевленно потряс мечом над головой и ринулся на меня, как разъяренный бык.
Я торопливо щелкнула пальцами, и меч превратился в дикую утку, зеленоголового селезня с белыми метками на отливающих ультрамарином крыльях. Обычно селезни молчаливы, но этот, схваченный рыцарем за желтые лапы, заорал дурным голосом, забил крыльями и вознамерился утащить рыцаря в заоблачные дали, но тот вовремя разжал руку, и птица стрелой ввинтилась в небо.
Дракон лениво сбил рыцаря с ног косым ударом хвоста и прижал к земле лапой.
— Ну и что мне с тобой делать? — прорычал он, выпуская струю дыма в решетчатое забрало и удовлетворенно прислушиваясь к гневному кашлю изнутри.
— Съешь его, — рассеянно посоветовала я, провожая селезня взглядом. С увеличением расстояния мои чары ослабели, и меч, развернувшись острием к земле, полетел вниз.
— Но, Вольх?х?ха, это же против моих принципов! — возмутился дракон. — И потом, он мне не нравится. От него за верс?с?сту разит жареным луком.
— Ну и что? Я люблю жареный лук.
— Вот ты его и ешь.
— Спасибо, я уже позавтракала.
— Да вы что, с ума все посходили? — неожиданно здраво возмутился рыцарь, срывая шлем. Довольно симпатичное лицо, ни малейших признаков безумия. Парню было не больше двадцати лет. — Я вам за что деньги платил?!
— А это уже интерес?с?сно, — сказал дракон, убирая лапу.
Парню было не больше двадцати лет. — Я вам за что деньги платил?!
— А это уже интерес?с?сно, — сказал дракон, убирая лапу. — Похоже, в нашем городе начал дейс?с?ствовать платный клуб с?с?самоубийц. И каков же членс?с?ский взнос?с?с?
Рыцарь встал, отряхивая пыль с трусов.
— Идиоты… Это же дедовы доспехи, музейная ценность, антиквариат, реликт. А вы их — огнем, дымом. Стыдно, господин дракон, — парень горько плюнул на потемневший шлем и попытался оттереть копоть ребром ладони. — Видите, что вы натворили? Весь лак сошел.
— Вы бы еще бутоньерку себе на грудь прицепили, — ехидно предложила я. — Лезете, можно сказать, в пасть дракону, а разоделись как на парад.
— Так ведь девушка смотрит, — потупился парень.
— Где?
— Да вон, коней за углом держит.
— А, тот отважный оруженос?с?сец? — дракон лег, подобрав под себя лапы и обвив тело хвостом. — Давайте, юноша, рас?с?сказывайте, как это вас угораздило.
— Хорошо… А вы можете время от времени рычать?
— Зачем?
— Ну, пусть она думает, что мы сражаемся.
Я фыркнула в кулак.
— Может, мне еще ногу вам оторвать и через?с?с забор выброс?с?сить? Для правдоподобия, — предложил дракон.
— Нет, ногу не надо, — подумав, вполне серьезно ответил рыцарь. — Лучше вот так…
С этими словами он поднял меч и кинул его через забор.
— Пусть думает, что мы сошлись в рукопашной.
Школа содрогнулась от неистового хохота. Дракон завалился на бок, вытирая слезы и кашляя дымом. Похоже, у рыцаря и в самом деле были неплохие шансы уморить дракона голыми руками.
— Ну, ладно, — отсмеявшись, сказал дракон. — Давай, выкладывай, что это за с?с?спектакль с?с?с «чешуйчатой гадиной».
Рыцарь порылся в шлеме и вытянул из?за подкладки сложенный вчетверо пергамент, который, поколебавшись, передал мне.
«Подателю сего, — вслух зачитала я, — разрешается истребить дракона, обитающего при Школе магов, пифий и травниц, в связи с желанием последнего, дряхлого и немощного гада, уйти из жизни в честном бою, а не по причине приближающейся старости…»
— Это я?то дряхлый? — зарычал дракон, пыхнув пламенем. — Это я?то немощный? Да я с?с?сейчас?с?с вас?с?с вс?с?сех на ноготь положу да ногтем прищелкну!
— Отлично, великолепно! — глаза рыцаря сияли от восторга. — А теперь подпрыгните, чтобы земля затряслась!
