— Так вот просто и вернется? — Что-то Иве не казалось это уж слишком похожим на правду.
— Может, даже и заказчика схарчит, — развеселилась тетушка, выкладывая на стол все новые и новые мешочки да баночки. — Вот было бы хорошо! Две проблемы сразу бы и решились.
— Слушай, тетушка, а может, проще его могилку найти да в ней и приколотить трупик осиновыми колышками? — оживилась Ива.
— Ага, ты зимой когда-нибудь сельхозработами занималась? К тому же мы не знаем, где могилка.
— Где-то на дороге. Больше негде.
— Всю дорогу перекопать, что ли? Да нас за такое предложение сожгут быстрее, чем мы договорим.
— Тогда что же делать? — взвизгнула Ива.
— Без истерик! — отрубила тетушка. — План есть. Сейчас я ему такое зелье заварю. Вернее, ты, — старая знахарка обернулась и ткнула в племянницу длинным костлявым пальцем, — заваришь.
— Что за зелье? — живо загорелась троица.
— Что за зелье? — живо загорелась троица.
— Ух, такое зелье, такое зелье!!! Обмажем весь косяк двери. Посмотрим, как он пройдет! — И она гаденько засмеялась. Умение гаденько ухмыляться было у них семейным.
— А терновник? — почти обиделась Ива.
— Ива, деточка, никакой терновник, чеснок или тому подобные доморощенные средства не удержат нежить от последнего шага до жизни, вернее, ее подобия. Ладно. Ага. — Знахарка почесала затылок. — Значит, так, молодые люди, варим зелье, обмазываем дверной косяк дома, где есть новорожденный ребенок — благо он такой один — и ждем.
— Просто ждем? — приуныл Хон.
— Ну не знаю. Если что пойдет не так, вот тогда и действуем. Нежить можно, хоть и трудно, сжечь. Горят эти гады хорошо. Кстати, огонь — это то немногое, чего они боятся. Постарайтесь только не лезть на рожон. Воскрешать я не умею.
— А что делать с отравителем? — задал дельный вопрос бард.
— В дом он не пройдет. Там сейчас родственники круговую оборону заняли. Окопались как партизаны с медовухой в лесу. Никого не пустят и ничего чужого в рот не возьмут. Так, юноши, брысь отсюдова! Дайте девушке поработать на благо родины и короля!
— А почему мы не можем остаться? — заныли те разом.
— Это зелье на магии как тесто на дрожжах замешено, а магия не любит внепланового чихания и вздыхания. Поняли? Ну тогда чего расселись?!
Парней как ветром сдуло. Ива закинула ногу на ногу.
— С места не сдвинусь, пока ты толково не объяснишь мне про зелье, — ответила она на вопросительный взгляд тетушки. — Нет такого рецепта, что знаешь ты и не знаю я. Нет такого средства, что убивает или отвращает нежить от единственного шанса, способного продолжить ее существование. Ты можешь мне объяснить, что ты задумала? Только без вранья. Ладно?
— Ага, догадалась, значит. Ну что ж, следовало ожидать. Я всегда говорила, что мозги тебе…
— Не от матери достались. Знаю. Правда, никогда не уточняла, от кого они все-таки достались. Так что давай, тетушка, колись. Харэ скрытничать.
— Да, наверное, придется, — задумалась старая знахарка. — Жаль, я не думала, что все так рано откроется.
Ива внутренне сжалась, отчаянно надеясь, что услышит не то, о чем думала и о чем догадывалась.
— Давай уже. Не томи!
— Не торопи меня!
— Тетушка, давай только без реверансов. «Я не хотела тебя ранить» и все такое. Просто расскажи мне все как есть.
— Ну ладно. Слушай. — Знахарка уселась у стола и посмотрела на преемницу. — Это зелье, что я, а вернее ты, будешь варить, — чародейское. Но не просто. Это ты и так умеешь. Твои снадобья и эликсиры потому и получаются такими действенными, что ты в них душу вкладываешь. А в твоем случае это означает, что ты наполняешь их магией. Но ты не умеешь наполнять зелья опасной, скажем так, магией. Не та у тебя душа, не та сила. Только когда ты веришь в полезные свойства варева, тебе удается что-то действительно стоящее. Я проверяла. Ты с магией даже средства против тараканов не можешь сделать. Это я к тому, что ты колдуешь только во благо, а так — знахарка самая обычная. Закрой рот, тебе не идет.
— Менестрель мне сказал, что у меня есть магические способности, но я ему не поверила.
Закрой рот, тебе не идет.
— Менестрель мне сказал, что у меня есть магические способности, но я ему не поверила.
— Знаешь, милая, ты единственная в деревне, кто этого не замечает. Думаешь, почему тебя так не любят в деревне?
— Потому что я знахарка.
— Я тоже знахарка. Но ко мне так не относятся.
— Но ты уже много лет знахарка. К тебе привыкли. А я молодая, и они не знают, что мне придет в голову учудить.
— И поэтому тоже. К тому же ты красива, но не спишь с каждым в деревне, а это раздражает.
— Кстати, не могу понять почему! Я знаю, что знахарок зачастую принимают за девок блудливых, но я-то ни с кем не сплю. Могли бы уже догадаться, что я не собираюсь это делать, и отстать! И вообще не могу понять этих людей. Ведь знают: я не сплю с каждым, — но ненавидят меня в основном бабы! Нет, ну где справедливость?! Ладно, гоблин с ней, со справедливостью. Продолжай. Ты думаешь, у меня есть способности к магии и поэтому меня не любят, мягко говоря?
— Я не только думаю — я знаю, что у тебя есть способности к магии. Но сейчас не это главное. Ты помнишь, что я несколько раз в год уезжаю?
— Да, у тебя там вечно какие-то «встречи с коллегами по обмену опытом». Ты всегда оттуда возвращаешься с кучей новых интересных рецептиков! — загорелись глаза у Ивы.
— А все верно. В принципе так и есть. Но это не только встречи с коллегами. Дело в том, моя милая, что я ведьма. — Тетушка многозначительно и торжественно посмотрела на племянницу.
— Ну и что? — спросила та. — Я тоже ведьма.
— Дура ты, а не ведьма! — разозлилась «старшая ведьма». — Какая ты ведьма?! Ты знахарка с магическим даром и все!
— Да какая, к гоблину, разница?!
— Есть разница, есть! Ведьма получает свою силу от темных сил, а знахарка просто ведает растения и рецепты.
— Да какая у тебя сила?! Что за чушь ты несешь?! Какие еще, к подгорной матери, темные силы?!
— Самые что ни на есть темные силы. Те же самые силы, которые призвал себе на помощь тот, кто заставил заложного мертвеца подняться из сырой земли.
— Она не сырая. Зимой-то, — машинально заметила знахарка.
— Какая разница?! — взвилась ведьма. — Суть в том, что темные силы дают о-очень большие возможности, но всегда взамен на что-то.
— На что? — тихо ужаснулась Ива.
— Этого я тебе не скажу. Но можешь быть уверена, что в людских страданиях я невиновна.
— Хоть за это спасибо, — хмыкнула девушка. — Но какая у тебя сила? Ты не летаешь по ночам, не превращаешься в животных, отчего у наших соседей непременно должно скиснуть молоко или пригореть каша. Не уводишь чужих мужей. Даже в доме у нас убирается по большей части домовой. Или, может, ты ночью превращаешься в прекрасную деву и совращаешь втихаря деревенских парней?
— Тебе все бы шутить, — отсмеявшись, попрекнула тетушка. — Нет, моя сила не в этом. Во-первых, я не старею.
— А во-вторых? — мысленно согласившись с данным утверждением, спросила Ива.
— А во-вторых, я использую силу для лечения и прочих обязанностей знахарки.
— Не понимаю. Я ведь использую те же рецепты, но без всяких темных сил.
— Но у тебя есть дар. А я его лишена. Вот и подменяю, чем могу.
— Так что же, все рецепты без магии просто… просто смешанные травы?! — Иве хотелось плакать.
