— Знаешь, Торн, не думай, что эта история закончена. Замок будет очень внимательно следить за своим хозяином… А тебе еще ведь предстоит жениться…
Часть вторая
КАК СТАНОВЯТСЯ ВОЛШЕБНИЦАМИ
Кто не был на Венере,
Тот не пел, не пил, не жил.
Кто Эдэна не слышал — тот в кабак не заходил.
Джем
Ах, вечер, вечер, вечер
У Эдэна в гостях.
Ах, свечи, свечи, свечи
С рояля на рояль,
И дробь ночного степа
В мелькании огней.
Я не был, не был, не был
Таким, какой теперь…
Джем
Для Ивы эта история стала самым большим подарком, что когда-либо преподносила ей судьба, а началась она… с пыльной дороги, которая становилась все шире и многолюднее по мере приближения к Риствере.
Скакуна, так неосмотрительно подаренного девушке новым наследником древнего рода Фьелгов, звали Лоренцо. Где вы видели благородных коней с именами Сивка, Мишка или Черныш? Нет, Лоренцо был истинным аристократом — с родословной, выездкой, в комплект также вошли высокомерие и брезгливость. Так что Ива, не любившая навязывать другим свою волю, оказалась в совершенно дурацком положении. Не подумайте, что Лоренцо позволил себе непослушание, но зато он выполнял приказы новоиспеченной хозяйки с таким презрительным выражением на морде, что у знахарки не оставалось ни малейшей иллюзии по поводу его к ней отношения.
Однако верхом скорость передвижения возросла во много раз, и уже через седмицу Ива остановилась перед Риствере, городом древнием, прекрасным и овеянным легендами и славой, но главное — свободным. Вот уже несколько веков он перестал принадлежать герцогу Лорбаджинскому, не платил никому налогов и не поставлял рекрутов.
На воротах для всадников (а были еще для повозок и войска) стражи в мундирах цветов Риствере скрестили алебарды перед самой физиономией Лоренцо (тот презрительно фыркнул), строго посмотрели на девушку и произнесли известную всему миру фразу:
— Стражи Свободы приветствуют тебя, путник! Зачем пришел ты к этим стенам?
Внутренне трепеща — боги, кто бы мог подумать, что и ей придется ответить на этот ритуальный вопрос?! — Ива выпрямилась и с улыбкой абсолютного восторга произнесла:
— Глотнуть свободы.
Привратники подняли алебарды:
— Иди и помни о свободе других.
Знахарка тронула коня каблуками. Лоренцо, еще раз фыркнув и презрительно оглядев охранников, ступил на древние камни мостовой.
Нельзя сказать, что Риствере был самым вольным городом в мире, но его жителям пришлось пролить много крови, чтобы завоевать хоть такую свободу, и с тех пор они носились с ней как курица с яйцом и всячески ее подчеркивали.
Был вечер, и осмотр достопримечательностей пришлось отложить на потом. По совету Торна Ива отправилась в трактир «Веселый упырь». Как известно, тип всех заведений подобного рода распознавался по названию. Например, корчмы, в которых развлекались маги и публика, близкая к ним, где запросто можно было нанять представителя этой профессии, всегда имели на своей вывеске слова типа «магический», «чародейский», «волхвовать», или, на худой конец, хотя бы имя волшебного животного: «единорог», «дракон», «мантихора». Там, где проводили время моряки, соответственно — «русалка», «океанский», «жемчужина». Излюбленным местом гномов была существующая во всех крупных городах «Старая секира». А тролли обожали «Большой камень». В трактирах, в названии которых присутствовали слова «задорный», «пляска», «пьяный» и прочие, связанные с увеселением, были относительно нейтральны и созданы для приятного времяпрепровождения, не противоречащего закону. По крайней мере, на первый взгляд.
Итак, оставив Лоренцо на конюшне, Ива отправилась в корчму. Снаружи и внутри она ничем не отличалась от всех виденных ею раньше: те же большие деревянные скамьи, изрезанные ножами и не раз залитые вином столы, вязанки чеснока от вампиров, веточки базилика духам удачи, алтарь для монеток богу дорог. Все это дополняли огромный камин, запах пива и жарящегося мяса, а также шум, гогот, чье-то частое ойканье и громогласные требования добавки или быстроты обслуживания, причем на нескольких языках сразу и с ужасным акцентом, но зато всем все было понятно.
Ива пробралась за только что освободившийся дальний столик — не очень удачно, лучше бы у окна, чтобы в случае чего быстрее улепетывать — зато подальше от остальных и можно было видеть весь зал.
Недолго думая знахарка заказала коронное (опять же по словам Торна) блюдо заведения — ристверское жаркое из кабанины с томатами и лимоном — и начала рассматривать посетителей, которые прибывали с ужасающей скоростью, да так, что в зале негде было гремлину появиться. Основной контингент составляли наемники (куда еще Торн мог ее направить?): воины, маги, целители, — в основном люди. Была, правда, еще парочка гномов, один тролль и существо до странности похожее на лешего. Паломников не наблюдалось, зато был один рыцарь из благородных с тремя соратниками попроще. Ну и конечно, дело не обошлось без девиц легкого поведения — а как без них?
Как только девушка принялась за жаркое — кстати, чудесное, хотя и не идущее в сравнение с тем, что ей доводилось едать в замке Торна, — ее, разумеется, тут же оторвали от сего полезного для души и тела занятия. Это посмел сделать некто, чью фигуру весьма умело драпировал темный плащ. Лицо скрывала тень от капюшона, зато голос оказался приятным и исключительно вежливым:
— Милая девушка, позвольте присесть за ваш столик. Не хотелось бы тревожить ваш покой, но, увы, все остальные места заняты.
— Да, конечно. — Она сделала неопределенный жест рукой и вновь уделила внимание жаркому. Однако через пару минут травница украдкой взглянула на соседа. Лица его по-прежнему почти не было видно, зато плащ она определила как очень хороший: конечно, не эльфийский, но как минимум гномий. Край его украшали руны странного письма. Иве не удалось — частично из-за плохого освещения — определить их происхождение и смысл. Наверняка это были какие-нибудь охранные заклинания. Чаще всего на верхней одежде вышивали именно их. Против кого они были направлены, на каком языке и в какой манере писаны, — такой, стало быть, расы и хозяин плаща. Знаки могли быть магические — на вышивку сверху накладывались чары; знахарские — нитки делались из трав, отпугивающих всякую живность; смешанные и липовые, причем определить их тип удавалось далеко не сразу. Особенно если учесть огромное количество школ, языков и трав, не говоря уж об индивидуальном стиле каждого мастера, настройке на конкретного человека или не-человека. Например, Ива сама собирала травы, сама ткала нить, вплетая магию уже на этом этапе, а знаки вышивала и те, которым ее учила тетушка, и те, что узнала за время своего путешествия, в том числе и в замке Торна. Вышивка традиционно окаймляла края плаща, воротник рубахи, пояс и подол, а иногда и низ штанин, и по ней можно было узнать и род занятий человека, и место, откуда он родом, и расу, и множество других вещей, вплоть до характера.
Когда Ива в следующий раз подняла голову, мужчина с интересом рассматривал ее воротник. Увидев, что она заметила его взгляд, он произнес:
— И что за ветер занес знахарку из Восточных лесов аж в Риствере?
Ведунья покачала головой: каждый мало-мальски разбирающийся в жизни и людях мгновенно распознавал и род ее занятий, и родину, несмотря на нетипичную внешность для уроженки Восточных лесов, как все называли ее родные края.
