— Как дела, милый?
Т’ьелх отложил клинки и усадил травницу себе на колени.
— С каждым мигом все лучше и лучше, — сверкнул улыбкой он.
— Милый! — остановила она его руки. — Не сейчас. Идем, нас ужин ждет.
— Ужин? — искренне удивился тот. — Я думал, нас выпихнут сразу же.
— Я думал, нас выпихнут сразу же.
— Что, не производит хозяйка гостеприимного впечатления? — усмехнулась девушка.
— Не то слово!
Ива расхохоталась:
— Пошли!
— Так ты не шутила?
— Нет, конечно.
— Не понимаю, как тебе удалось расположить эту… уважаемую даму настолько, чтобы нас пригласили отужинать?
— Милый, ну это же просто. Она знахарка, и я знахарка.
— Ну и что?
— Идем, глупый! — Она поднялась и потянула его за руку. — Ну идем! Т’ьелх, ты же лучше относишься к темным эльфам, чем, например, к людям или оркам. Маги оказывают помощь сородичам по цеху. Почему знахарки не могут помогать друг другу?
— Ну тогда ладно. Хотя что-то это мне кажется подозрительным.
— Перестань, любовь моя! Никогда не подумала бы, что ты такой мнительный.
— Поэтому я еще жив. Это-то с моей профессией.
— Ну если ищешь корыстный мотив, то вот тебе он: мы вполне можем обменяться парочкой рецептов.
— О звезды!
— Ты что-то имеешь против?! — возмутилась любительница новых рецептиков.
На этот раз засмеялся Т’ьелх и, притянув девушку к себе, звонко поцеловал в надутые губки.
— Конечно, нет. Я в восторге от твоей увлеченности. Но должен же я ворчать по какому-нибудь поводу!
— А, ну тогда ладно, — засмеялась девушка, подставляя губы под новые поцелуи.
— Так, любовь моя, нас ждет ужин и строгая хозяйка! — шутливо одернул он ее.
— Эх, вот так всегда…
Вопреки всем пессимистическим ожиданиям эльфа, вечер прошел просто замечательно. Блюда были на редкость вкусные. Т’ьелх, правда, старался не задумываться, глядя в хитрые глаза обеих знахарок, что добавлено в яства. Вино горчило травами, придавая ему совершенно потрясающее послевкусие. Разговор состоял в основном из множества баек из богатой практики травниц.
Избушка внутри оказалась удивительно уютной, а «старая ведьма» вполне приятной женщиной, так что с ее резковатой манерой вести беседу Т’ьелх быстро свыкся. Эльф честно признался себе, что проводил во много раз худшие вечера со своими «прекрасными» и «совершенными» родичами.
Когда пришло время укладываться почивать, Ямига — так звали хозяйку — хитрюще ухмыльнулась:
— Отправляйтесь в заднюю комнату. А я на печи посплю. Ох, стара я стала. Даже летом косточки так и хочется погреть. Да и не слышу почти ничего.
Ива чуть не прыснула и увлекла широко распахнувшего чудные темные глаза эльфа в указанное помещение.
Утром Т’ьелх проснулся от поцелуев. Не открывая глаз, он притянул к себе возлюбленную, мимоходом отметив, что ему нравится такой способ пробуждения.
— Любимый, милый, солнышко, ты меня любишь? — через какое-то время промурлыкала травница.
Эльф улыбнулся и, повернувшись, заглянул в карие очи:
— Что ты хочешь, котенок?
— Ну…
— Говори, милая, не мнись.
— Ну на пару дней остаться… Только не злись…
— Зачем? — хмуро спросил он.
— Понимаешь, Ямига сказала мне, что тут растет зарецвет, она даже знает где. А мне он так нужен! Но его положено высушить обязательно в строго определенных условиях, а срывать только на закате. Любовь моя, мне так необходимо пополнить запас! И других травок тоже! Солнышко, солнышко, пойми, это для меня жизненно необходимо! Ну милый…
— О звезды! — прошептал эльф, зарываясь в шелковые волосы, лишь бы не видеть эти умоляющие глаза, которые творили с ним, что хотели. — Связался на свою голову с ведьмой!
— Значит, да?!
— Да! Да, конечно…
— Ой, милый, дай я тебя поцелую!.. Слушай, а ты мне так и не рассказал, что тебе сказал Элевиэль? Он узнал что-нибудь про амулет?
Т’ьелх вздохнул:
— Нет, ничего. Но он привез мне много бумаг из большого архива кошек. Будешь смеяться — увели из-под самого носа у Анкела.
— Может, поэтому на них и напали?
— Да нет, не думаю. Там такая крученая операция получилась, что и звезды не разберутся. Да и документы к Элевиэлю, как он ни пыжится, попали по большей части случайно. Он и сам толком не знает, что там. Как раз, пока ты будешь со своими травками возиться, посижу почитаю. А знаешь, забавно все-таки. Вот кошки — вредные, ехидные, хитрые, шпионы, воры, наемные убийцы, отравители, а все равно их любят больше, чем Анкела, — мага, которому единственному удалось их прищучить.
Ива с хозяйкой чуть ли не вприпрыжку убежали на поиски своих любимых травок, а Т’ьелх уселся за добытые с таким трудом бумаги. Нельзя сказать, что подборка оказалась слишком уж увлекательной, хотя парочку документов темный эльф спрятал с особенной тщательностью.
Сидя на удобном крылечке, он услышал скрип, который мог возникнуть, только когда кто-то пытается встать с кровати. Т’ьелх поднялся и вошел в комнату. На него смотрели темные глаза, в сумраке помещения показавшиеся ему круглыми и горящими угольками.
— Лежи. Тебе нельзя вставать, — произнес он.
— Пить хочу, — прошептали губы случайной знакомой.
Эльф взял чистую чашку со стола, погрузил ее в бочку с колодезной водой, стоявшую у печи, и подал девушке. Все это время она пристально следила за его движениями, оставив у него странное ощущение — что-то среднее между неприязнью и интересом.
Пока она жадно пила, он так же внимательно рассматривал ее. Бледное из-за ранения лицо словно светилось в полумраке. Волосы весьма выгодно подчеркивали его изысканную белизну и лихорадочный блеск темных глаз. Нельзя сказать, что она была красавица, но в ней было то, чего нет у многих красавиц — какая-то животная сексуальность, какая обещает остроту наслаждения и почти болезненную страсть, но не сулит ни нежности, ни теплоты. Когда-то это влекло эльфа и дурманило голову. Когда-то это было одной из многих причин, побудивших его искать счастья и наслаждений за пределами родного леса. Но годы прошли, и новизна ощущений притупилась, заставив искать другие удовольствия — и в чем-то ином.
Девушка видела его взгляд и нисколько не смутилась. Отодвинув кружку от лица и откинув мешающую темную прядь, она дерзко посмотрела на него:
— Что, нравится?
— Ничего, — пожал плечами эльф.
Катерина передернула плечами, поморщившись от боли в плече.
— В другой ситуации, — промолвила она, явно намекая на ранение, — никуда ты бы не делся.
— В другой ситуации, — промолвила она, явно намекая на ранение, — никуда ты бы не делся.
Т’ьелх еще раз осмотрел тонкую гибкую фигуру, резкие черты лица.
— В другой ситуации сама бы никуда не делась.
И вышел, мгновенно забыв о разговоре.
Так минули и этот и следующий день.
Теплый вечер пришел на смену ясному, щедрому на жару дню. Цокотали в траве кузнечики. В вышине о чем-то своем разговаривали деревья. Средь веток пробирался ветер. Молодой месяц услужливо высвечивал полянку перед избушкой. Обе знахарки и эльф сидели за грубо тесанным столом, по причине дивного вечера вынесенным из-под навеса, где он обычно коротал дни. В лампадке горел огонек, а вся троица азартно резалась в карты. Регулярно не везло Иве и Т’ьелху, на что Ямига полуехидно, полууспокаивающе высказывалась в ключе вековой мудрости: не везет в картах, повезет в любви. Они же переглядывались и утверждались в правдивости старой истины. Так что игра проходила весело, прерываемая разве что взрывами хохота.
