— Есть одна возможность, — голос завораживал своею скрытой горечью. — Я могу тебе поверить, если ты мне это позволишь.
— Что за возможность? — Ива очень отчетливо понимала, что ничего хорошего эти слова не несут. Просто не стал бы Тхэнн так распинаться, если это было бы по-другому.
— Я могу… прослушать тебя. Понять тебя. Магически.
— Чем это мне грозит? — Она была очень строга.
— Будет очень больно. И… я узнаю о тебе всё. То есть абсолютно всё.
Ива прикрыла глаза. Никто не знает, что за мысли бродили у нее в голове в эти мгновения и чего ей стоило согласиться: ведь каждому есть что скрывать. Каково это, когда кто-то посторонний будет знать все твои планы, мечты, честолюбивые замыслы, тайные желания, скрытые пороки и самую твою суть.
— Давай, — кивнула она, на всякий случай зажмурившись. В следующее мгновение она почувствовала холодные пальцы на своих висках, а потом от них через всю голову пронеслась резкая боль, очень быстро став всеобъемлющей, бесконечной, невыносимой. Рассудок помутился, но Тхэнн не позволил ей лишиться сознания, поскольку будь она в обмороке, ему не удалось бы ничего узнать. Интересно, каково это — нарочно причинять ТАКУЮ боль другому человеку? Впрочем, он ведь не человек, а кому известно, что там в голове у драконов творится.
В этот момент Ива, исходя криком, поняла одну очень простую непреложную истину. Он не человек. Просто — не человек. И им никогда не стать друзьями, что бы между ними ни случилось, чем бы они друг другу обязаны ни были.
Тени танцевали по неровным склонам пещеры. У костра сидели двое людей, один из которых человеком не был. Завтра Иве было суждено впервые в жизни прокатиться на настоящем драконе.
Положение, однако, не изменилось, когда знахарка оказалась рядом с настоящей больной сестрой дракона, потому что Тхэнн проецировал ее состояние на фантом, так что можно считать, что Ива уже имела возможность изучить ситуацию.
Все выходило с тем же результатом. То есть с никаким.
Единственное, что изменилось, — настоящая юная драконша вызвала у нее еще большее восхищение.
Знахарка вышла из пещеры и присела на невысокий камень у входа. Через пару минут к ней присоединился хозяин жилища. Они немного помолчали.
— Расскажи-ка мне, Тхэнн, еще раз, зачем кому-то убивать дракона.
«Рыцарь» вздохнул:
— Обычно пытаются нас убить или из убеждения, что мы есть зло и тираним людей, ну и так далее. Либо ради сокровищ, которые, как считается, мы храним в своих пещерах.
— И храните? — живо заинтересовалась Ива.
— Когда как. Но это ведь родовое место, тут просто не может не быть сокровищ… Ну и еще потому, что наша чешуя, зубы, кровь и прочее обладают волшебной силой и входят в огромное количество эликсиров и необходимы для различных заклятий. Из-за этого от магов просто отбоя нет. Ненавижу!
— А то, что дракон молодой, не меняет дела?
— Просто меняется набор полезных качеств, — с отвращением проговорил Тхэнн.
— Только я все равно не понимаю, — озадачилась вслух травница после короткой паузы, — как он — кто бы он ни был — собирается похитить сокровища или тело? Ведь ты-то здесь!
— Мне тоже это непонятно. Или он рассчитывает убить и меня?
— Или мы неправильно определили его цели… — Ива поднялась. — Я пройдусь. Подумаю.
— Слушай, а это не может быть колдовским заломом, как с той крестьянкой?
Девушка пожала плечами:
— Очень похоже. Но я не представляю, как это возможно.
Но я не представляю, как это возможно. Для того чтобы залом подействовал, надо жертве сорвать или скосить заломленное растение. Я что-то сомневаюсь, что твоя сестра косила траву или выращивала овощи.
— Да… Но она могла что-то сорвать. Например, когда собирала цветы.
— И как ты себе это представляешь? Кто-то заломил на лугу цветы и сел в кустах ждать, не захочется ли твой сестрице сплести венок? Как он мог угадать, что она сорвет именно этот цветок?
— Ее могли попросить.
— И кто мог это сделать? Или у твой сестры был полюбовник из людей?
— Нет, что ты. Такое невозможно.
— Да? Почему?
— Не знаю. Люди не привлекают нас почему-то.
— А может, твоя сестра извращенка? А вы что, любовью занимаетесь только в образе драконов?
— Да нет. Но мы-то знаем, что мы драконы на самом деле. А любовь в человеческом образе — это так, экзотика.
— И что, никто из вас никогда не полюбил человека?
— Мне о таком неизвестно. Да я ведь заметил бы. Мы же даже ненадолго не разлучались. К тому же я такие вещи чувствую.
Девушка приуныла:
— Подожди! Но ведь магия на вас не действует!
— Классическая — ни под каким видом. А вдруг еще какая-то есть, и мы о ней просто не знаем.
— Вы же одни из самых древних существ на земле. Как вы можете чего-то не знать?
— Потому что постоянно появляется что-то новое. Вот, например, ты каким-то образом смогла разрушить самую лучшую иллюзию, на какую я был способен. А я в этом мастер.
— Я и не собиралась ее разрушать, — надулась девушка, втайне радуясь своей силе. — Магия пришла, и я хотела помочь драконше.
— На нас же магия не действует.
— Ну забыла. И вообще я не стала бы так категорично утверждать в свете последних событий.
— И что же делать?
— Это ты у меня спрашиваешь? Будем думать и пробовать, коль у тебя нет других идей, кроме как пригласить мага-недоучку спасать свою единственную сестру.
Именно это Ива и собиралась делать. И делала. Так… Классическая магия, то бишь магия стихий, астрала и прочие, на стальных драконов в принципе не действует. Но, как говорила Гретхен, одну магию легче сломать другой. Так что по логике, если какая-то не действует, может действовать другая. К примеру, та же магия трав. Как известно, она есть, хоть официально ее и не признали. Очень по-людски, как сказал бы Тхэнн.
Если остановится на этой гипотезе, то надо подумать, что из магии трав могло вызвать такую реакцию. Ива не почувствовала присутствия ничего чужеродного, а уж незнакомую траву знахарка учуяла бы, как дракон нарушителя своих границ. Значит, это местные травы. А что из местных трав годится?
За следующие несколько дней знахарка перепробовала лечение от всех подходящих к случаю недугов. Но или драконы реагируют иначе (хотя как бы это узнал неизвестный злоумышленник?), или это просто все было не то. Оставалось проверить только версию залома — практически это была последняя надежда. Тхэнн утверждал, что никто даже около границ драконьих владений не околачивался.
Ива грустила. Дракон, казалось, превратился в бледную тень самого себя. А Тханна вообще перестала реагировать на окружающий мир. Листья березы в округе почернели и свернулись в трубочки.
Листья березы в округе почернели и свернулись в трубочки.
На много верст вокруг не было ни единой живой души, кроме вышеупомянутых. Даже лешие и полевики не жили в здешних землях. Звери и те попрятались, предчувствуя грядущую беду.
Знахарка медленно шла вдоль ручья. Все дальше и дальше он уводил ее. Она слушала его звон, веселый в отличие от всего окружающего мира. И лес вокруг тоже о чем-то говорил. Ему было грустно, но все же он жил и был травнице намного ближе, чем парочка стальных драконов. Никогда, никогда она не сможет их понять. Просто — не дано. А вот эта березовая роща — пусть и серебристая — такая близкая и родная. Как весточка от друзей. Как знакомая шутка. Как комната в доме, где вырос. Лишь потеряв, начинаем понимать, как сильно любили…
