— Замок этот не должен быть далеко от дороги. Мы почти у нее разбили лагерь. Удирали не более десяти минут. А ты помнишь, каким замок казался издалека? Здоровенная махина на фоне неба! По моим подсчетам, он должен быть виден с дороги точно. А я эту дорогу до последней кочки знаю. Не было тут никогда замка!
— И легенд никаких? Ну там — про появляющиеся из ниоткуда замки, например?
— Ни легенд, ни слухов, ни баек.
— А может, это маг какой поставил?
— Тогда бы тут такая защита стояла, что без армии не пробиться. Нет, такого не может быть — говорили бы об этом! Шепотом, но говорили! Как ни маскируй, но замок от людей не спрячешь. Тут ведь и город недалеко, а через него и маги ездят.
Тут ведь и город недалеко, а через него и маги ездят. Они-то разглядели бы. Не было тут замка!
— Не хочу тебя расстраивать, но замок стоит перед нами. Я его вижу.
— И я вижу. Это меня и тревожит.
Утром друзья обнаружили, что ворота не открываются. Ничто не удерживало засов, но подыматься он отказывался наотрез. Ворота стояли насмерть. И были закрыты.
— Надо попробовать с той стороны, — выдвинула предложение Ива.
При свете солнца они смогли, наконец, разглядеть появляющийся из ниоткуда замок. Поспорить нельзя — выглядел он величественно. Даже красиво. Но царившее вокруг запустение делало эту привлекательность, на вкус Ивы, слишком зловещей. Не пели птицы в саду. Не шуршали мелкие зверьки. Даже насекомых и тех не было слышно. Однако ничто не выглядело поломанным или разбитым. Только пыль и запустение да растения, обильно покрывавшие каменные стены.
Торн с наигранной обидой посмотрел на девушку. Предполагалось, что лезть через стену придется именно ему. Он потер руки и взялся за железные узоры.
— Если я найду свою смерть на этих железных прутьях, ты будешь помнить меня? — с патетическим надрывом вопросил он.
— Мое сердце будет разбито навеки! — буркнула Ива.
Подняться по решетке ничего не стоило. Воин остановился у самого верха, когда осталось только перекинуть ногу.
— Ну что? — не выдержала травница, держа руку козырьком.
— Не поверишь, не могу перебраться на ту сторону. Тут какая-то невидимая стена!
— Быть такого не может!
Через пару минут знахарка оказалась рядом, мимоходом отметив, насколько удобнее новый стиль в одежде, и оторопело ощупывала ладонями нежданное препятствие.
— Гоблин знает что! — ругнулась она.
Магию она чувствовала и даже распознала. Это был тот самый редкий вид магии, с которым ни один маг ничто не мог сделать, — волшебная сила, что неотделима от вещей или существ, что является их сутью. Такая магия была, например, у домовых, русалок, саламандр, фениксов. Никто же не поверит, что может быть домовой или леший, который не сумеет отвести людям глаза, также — в русалку без хвоста или саламандру, не переносящую огонь, феникса, не возрождающегося из пепла. Именно такой неотъемлемой частью чего-то была та невидимая стена, что закрывала им путь.
Девушка и юноша спустились, переглянулись и отправились искать другой выход. К середине дня они были вынуждены признать, что его нет.
— Ловушка! — пробормотал Торн.
— Пока мы этого не знаем, — покачала головой Ива. — Мы еще не были в самом замке.
— Похоже, именно это от нас и требуется. Именно поэтому я не стал бы туда идти.
— А что ты предлагаешь?
Торн передернул плечами:
— Наружу мы выбраться не можем. Скоро стемнеет. Нам снова придется ночевать под открытым небом. Однако кто-то явно хочет, чтобы мы вошли в помещение. Вопрос — кто? Ответа нет. Так что — скорее всего, враг.
— А что нам делать? Он не выходит. Мы не входим. Ситуация пиковая. Но долго мы тут не продержимся. Припасов-то почти нет. На мой взгляд, лучше пойти и попытаться одолеть кого бы там ни было, пока есть силы, чем сидеть тут и ждать милости богов.
— Да уж. В конце концов, лучше погибнуть в бою, чем от голода, — вздохнул воин.
— Да уж. В конце концов, лучше погибнуть в бою, чем от голода, — вздохнул воин. — Ну что, готова?
Ива сглотнула. И они подошли к двери. Девушка встала за ней и потянула. Меч в руке Торна выжидающе поблескивал. Но за дверью никто не прятался и не выскочил на героев. С превеликими предосторожностями они вошли в залу.
Здесь тоже царило запустение. Несмотря на бесчисленные слои пыли, помещение выглядело величественно. Потолки были настолько высоки, что их свод скорее угадывался, чем был виден. С них свисали огромные люстры на тысячи свечей. Пол, судя по всему, был сделан из настоящего акского мрамора, ведь только он так похож на лед замерзшей реки. Его причудливые узоры повторялись в рисунке стенных панелей из мореного дуба. Прямо напротив входа располагалась лестница, по которой мог спокойно маршировать строем полк. В нишах белые статуи перемежались с вазами, подозрительно напоминавшими известный всему миру эненский фарфор. Жаль, что Эненская империя все же распалась.
— Ничто не разбито. Ничто не утащено. Нигде нет останков людей или следов борьбы.
— Такое впечатление, что его обитатели просто исчезли.
Они прошли дальше. Залы сменяли одна другую, поражая людей размерами и роскошью.
— Посмотри, как странно, — шепнула Ива, — пыль будто веками копилась, а кое-где лежат ковры и шторы висят. Грязные, но целые. Будто время их не тронуло.
— Посуда, вазы, мебель не побиты. Все аккуратно. Образцовый замок… Кажется, хозяева вышли на минутку и не вернулись.
— Слишком нереально. Крестьяне да и просто мародеры растащили бы давно все к гоблинам! Мы вообще не видели ни одного следа присутствия чего-то живого.
— Кроме вещей. Красивых, дорогих.
— Но нет ничего личного. Ни милых мелочей, ни одежды, ни портретов.
— Может, на втором этаже?
Они вошли в следующую залу, и Ива невольно ахнула.
Полукруглая комната была выполнена в виде беседки или, скорее, поляны. Колонны казались деревьями. Под ногами распускались мозаичные цветы. Стены были покрыты фресками, изображающими лес в разные времена года. Посреди залы повторял ее форму бассейн, в центре которого на камне сидела зеленокожая нимфа. Статуя была выполнена столь искусно, что Ива подумала, что эти глаза, как у лани, она уже видела — несколько месяцев назад в своем видении, навеянном волшебной флейтой.
— Как красиво, — прошептала девушка. Она провела сапожком по полу, и на нее глянул голубоглазый лесной колокольчик. — Грязно только.
— Да, убраться бы не помешало, — пробормотал пораженный Торн, все еще не в силах отвести взгляда от статуи нимфы, которая, казалось, вот сейчас выпрямится, потянется и сверкнет изумрудным взором в их сторону.
Слова мужчины только отзвучали задорным эхом меж колоннами-деревьями, как зала стала преображаться. Куда-то стали исчезать пыль и грязь. Словно сотни домовых вдруг устыдились и разом взялись за дело. Заблестели полы. Засияли красками фрески. Бассейн наполнился прозрачной водой, а из кувшинок вокруг нимфы вдруг полились струи фонтана.
Сказать, что невольные исследователи были поражены, значит сильно приуменьшить их чувства.
— Что ты там говорил про ловушку? Теперь я склонна тебе поверить, — наконец выговорила знахарка.
— А я уже не так уверен, — пробормотал Торн, обходя бассейн и пялясь на статую лесной девы.
Ива неизвестно почему почувствовала себя уязвленной.
