— Ива, прекрати ерничать.
Когда мы с тобой еще попадем на бал?
— Ах, мой господин, это такая честь для меня — танцевать с Перворожденным Пресветлым, Прекраснейшим из всех ныне живущих…
— Ива, прекрати ерничать.
— Знаешь, а может, этот зал не так и ужасен, — кружась уже который танец, заявила травница. — Мне даже нравятся эти огромные хрустальные люстры. В них так чудесно сверкает свет.
— Так, я понял. Тебе больше не наливаем.
— Не любишь ты меня, — надула губки девушка.
— Люблю, люблю, — вздохнул эльф. — Но подышать мы с тобой все-таки выйдем.
— В сад?
— На террасу. Заодно и рассмотрим, куда это направляются все мужчины, наряженные в костюмы Белых Поводырей.
— Что за неуважение — одеваться в Белого Поводыря? Это же даже не смешно — практически призывать смерть, причем не только на себя, но и на окружающих!
— Зато можно не опасаться, что кто-то случайный попадет в компанию.
— Подожди, что ты имеешь в виду?
— То, что последний час все мужчины, одетые в костюм того, кто помогает смерти прийти в мир живых, потихоньку уходят в сторону террасы. Тебе не кажется это странным?
— Еще как!
— Вот я и предлагаю прекрасной даме выйти со мной подышать воздухом. В случае чего можно прикинуться целующейся парочкой.
— Можно и не прикидываться.
— В смысле?
— Ты что, не хочешь меня поцеловать?
— Милая, я просто не могу дождаться момента, когда вновь коснусь твоих губ! — патетически провозгласил эльф. — Довольна?
— Довольна!
— Ну не злись, душа моя. Я люблю тебя. Пойдем. Уж больно интересно, что там происходит.
Изображая из себя изрядно подвыпившую влюбленную парочку, они выбрались из праздничного зала в сад.
— Куда ты? Нам же на террасу!
— Там наверняка поставили охрану. Внизу по саду пройдем.
— А-а…
Они вышли в полный теней парк прямо под полную отливающую серебром луну. Эльф увлек свою красавицу под ближайшее дерево и, сначала поцеловав для порядка и крепко прижав, стал прислушиваться.
— Ну что там?! — не выдержала Ива.
— Туда. Кажется, там.
Он повел ее в сторону. Пару раз они ныряли под прикрытие теней и обогнули чем-то не нравящиеся эльфу участки.
Наконец они оказались под внешне ничем не примечательным окном, и Т’ьелх уверенно заявил:
— Здесь.
— Я ничего не слышу.
— Зато я слышу. Пока они только обмениваются приветствиями и ждут опоздавших. Полезли.
— Куда?
— Вверх. Поближе к окну. Сейчас они понизят тон, и половину не услышим.
Ива закинула голову и с сомнением оглядела тонкий плющ, по которому предполагалось забраться.
— Ты что, смеешься? Я туда не полезу.
— Я помогу. Не трусь.
— Т’ьелх, не говори глупостей.
Я в платье, в этих ужасных туфлях туда просто не влезу. А левитировать после того единственного раза с Гретхен у меня ни разу не получилось.
— Горе ты мое! Как же с вами, людьми, трудно! Не могу понять, как это в принципе возможно — не уметь лазить по деревьям!
— Я умею лазить по деревьям! Как-никак я знахарка. И взобралась на столько деревьев, что тебе и не снилось. — Эльф хмыкнул. — Но, Т’ьелх, это не дерево!
— Без разницы. Хватайся.
— За что?!
— За шею!
— Я же тебя удушу!
— О звезды! Вот так. Да. И вот так. Держись и, главное, звезды побери, не визжи. Всех заговорщиков перепугаешь!
— Да, — пропыхтела Ива, в душе проклиная всех богов, звезды, заговорщиков и эльфов заодно, — будет обидно, если это просто сбор клуба любителей браги.
— А что? Я бы посмотрел на последствия этого заседания. Да и поучаствовал бы с удовольствием.
— Пьяница!
— А сама-то! Все твои любимые настойчики, эликсирчики, прочая дрянь — все на спирту. Говорят, что издревле лекари все средства пробовали на себе, поэтому-то все последние на спирту.
— Вредный ты.
— А ты капризная.
— Нахал!
— Злючка!
— Длинноухий!
— Ведьма! О! вот и добрались. Слазь!
— Куда?!
— Вот же порожек.
— Ты смерти моей хочешь? Я что, по-твоему, похожа на канарейку? Давай дальше! В соседнее окно.
— Эксплуататорша!
— Слушай, оставь свои эльфийские ругательства для тех, кто их понимает!
— Это не ругательство. А, ладно. Держись за раму. Становись. Стоишь?
— Окно закрыто!
— Сейчас. — Эльф чуть налег на раму плечом, толкая вверх и одновременно в сторону. Окно поддалось и с легким скрипом распахнулось внутрь. Т’ьелх спрыгнул в комнату и протянул руки своей даме.
— Где ты научился так хорошо вскрывать окна?
— О, милая, тому есть две причины. Первая заключается в том количестве беспечных богачей, которых угораздило владеть понравившимися мне вещами. А вторая — в том, что большинство приглянувшихся мне дам, имеют привычку закрывать на ночь окна.
Знахарка сдавленно хихикнула и шутливо ударила его кулачком в плечо. Эльф тут же перехватил его, облобызал каждый пальчик и явно вознамерился продолжить занятие и дальше, но за стеной тут воцарилась странная тишина.
Ребята вспомнили, зачем, собственно, сюда явились, и тихонько направились к стене, за которой должны были находиться те, чье собрание так их заинтересовало. Комната, в которой находились девушка и юноша, явно служила кому-то кабинетом и весьма удачно соединялась с соседним помещением — очевидно, библиотекой — дверью, слышимость через которую даже для Ивы была вполне приемлемой.
Они очень осторожно — не дай боги заскрипит! — прижались к двери и стали вслушиваться.
— Как мне кажется, все здесь?
— Если и нет, то нет смысла дожидаться опоздавших. Мы занимаемся слишком серьезными вещами, чтобы терпеть в своих рядах тех, кто даже не может прийти вовремя.
Мы занимаемся слишком серьезными вещами, чтобы терпеть в своих рядах тех, кто даже не может прийти вовремя.
Голоса за стенкой казались приглушенными, но пропадала лишь малая часть слов.
Скоро пустой треп кончился.
— Все, господа, надо приступать к делу, пока на наше отсутствие не обратили внимание. Грон, поставь защиту от подслушивания.
Ива дернулась и рывком оттащила эльфа от двери.
— Что ты делаешь?! — возмутился он.
— Слышишь голоса сейчас? — перебила она.
— Вот гоблин! — выругался эльф. — Не слышу!
— Они поставили защиту. Я читала о такой и побоялась, что маг может нас почувствовать. Защита представляет собой что-то вроде пузыря, в который заключаются те, кому необходимо спокойно поговорить. Обычно, как было написано в книге, его ставят вдоль стен, пола, потолка. Чтобы не мудрить.
— Можешь ее снять?
— Смеешься? Даже не представляю как. Я ее даже почти не чувствую. Ощущаю чужую магию, но не более. Тут нужна ювелирная работа — ведь маг обязательно почувствует, что с его волшебством что-то делают.
— Вот гоблин!!! — повторился Т’ьелх. — До чего же обидно!
— Как же мне хочется стать настоящим магом!
— Что будем делать?
— Если б я была магом, я могла бы навести иллюзию, что мы одни из них.
— Костюмы Белых Поводырей? Милая, наверняка у них есть какие-нибудь пароли. Не исключено также, что они знают каждого в лицо. Звезды! Надо что-то делать! Кстати, ты ничего не чувствуешь?
— Ты о чем?
— Об Алисии.
Ива застыла на миг и прислушалась. Потом разочарованно покачала головой:
— Очевидно, там что-то вроде тайника, потому как я чувствую столько всего магического! Исходит как от лавки с амулетами. Или это из-за мага. Именно твою фамильную висюльку я не чувствую.
Эльф скривился. Выглядело это забавно. Вообще надо сказать, что самой забавной деталью в представителе древней расы были ушки. Длинные, остренькие, тонкие, они очаровательно приподнимались, когда он прислушивался. Пару раз Ива замечала, что во время ее праведного гнева на его очередную шалость ушки прижимались к голове. Эльф высокомерно отрицал это, упирая на то, что это физически невозможно. Знахарка хихикала и продолжала собирать компромат на «гордость древних».
