— У вас будет оружие и время… до утра.
Он вышел, а я как тряпичная кукла распласталась на кресле, кашляя кровью и закрывая слезящиеся глаза. Боль, вредничая, грызла правый бок, перемалывая внутренности.
— Ты как? — Тихий голос, неуверенная ласка слов.
— Нормально, — прохрипела я.
На ладонь опустился холодный кристаллик блестюшки. Я приоткрыла один глаз, Коша выжидательно на меня смотрел.
Кое-как сев, я вытащила рубаху из штанов и, приложив камень к животу, замерла и прислушалась к себе. Коша шепотом объяснял Паше, что это за камень и что я делаю.
Боль замерла, удивленная вторжением чужой силы, и медленно, как бы неуверенно начала затихать, а в кровь уже лились новые силы, пополняя почти вычерпанный до дна запас магии. Конечно, камню после такого придется с неделю снова аккумулировать волшебство, но сейчас это было неважно.
Снова скрипнула открывающаяся дверь, и вошедшая вампирша молча передала вставшему ей навстречу Пашке сверток с позвякивающим в нем металлом. Злобно сверкнула в мою сторону обалденными глазами и так же молча удалилась. Из свертка на пол выпали и зазвенели по доскам два прекрасных длинных меча, их ножны и кинжал. Я угрюмо заправляла рубашку в штаны. Арбалет нам не дали — то ли пожадничали, то ли и впрямь не было. На ворох оружия медленно спланировала бумажка с описанием местонахождения гнезда гота.
— А теперь расскажи мне, — попросил Паша, — кто такой гот?
ГЛАВА 8
Кто такой гот? Черная склизкая лужа, умеющая принимать любую форму и нападающая на каждое живое существо, пришедшееся ему по вкусу.
Любое оружие и магию он спокойно может пропустить сквозь себя, заращивая дыры и перетекая с места на место. Слизь разумна, да еще и каким-то образом умудряется откладывать яйца. И после того как кладка вылупляется — город вымирает, а готы ползут дальше, в поисках пропитания сжирая все живое на своем пути. Я надеялась, что белая сталь придется ему не по вкусу. По слухам, этот металл просто выжигал мертвую плоть, не давая ей возможности заращивать дыры. Возможно, это поможет, плюс в памяти всплыло несколько довольно громоздких конструкций, только вот не знаю, подействуют ли они. Я тут же начала разворачивать кружева заклинаний, бормоча их про себя и как всегда оставляя непроизнесенными по одному слову или символу, служащих спусковыми крючками для уже готовых проклятий.
Мы вышли из дома, нас никто не провожал, хотя я знала, что за нами следят. Ну и пусть. Теперь и до того момента, как гот будет уничтожен, нас не тронут.
— Сейчас направо. — Коша сидел на плече у Паши, теребя в лапах карту, и указывал направление.
— Коша, — окликнула я его, — если что — улетай, ты понял?
— Ага, щас! — возмутился дракончик. — Как что интересное, так ты, как всегда, стремишься от меня избавиться и геройски погибнуть в объятиях очередного чудища. Не будь эгоисткой, Ди. Я, может, тоже хочу взглянуть гаду в лицо!
— Там лиц нет.
— Неважно, нарисуем. Так, теперь направо… мы, кстати, почти пришли.
Сзади раздалось странное чавкающее бульканье, и в нос ударил запах сирени.
— Я это уже поняла, — пробормотала я, осторожно оборачиваясь.
— Ни фига себе! — открыл рот Коша, разглядывая озеро черной бурлящей слизи, текущей за нами по камням.
Увидев, что ее заметили, слизь застыла и медленно начала приподниматься, стекаясь к центру. Из подворотни выбежала крыса, ошарашенно пискнула и снова попыталась юркнуть в ближайший подъезд, но из колышущегося сгустка внезапно вырвался длинный тонкий щуп, впился в крысу, и визжащее прилипшее к нему животное буквально влетело в булькающую и хлюпающую массу. Коша неуверенно сглотнул, а я одно за другим отпустила все пять заклинаний, не дожидаясь, пока займутся нами.
Боль отката сбила с ног, погасить ее было нечем. Меня скрючило на земле, пока я, царапая ногтями мокрую грязь, непослушными губами пыталась вдохнуть хоть немного воздуха. Рывок, и меня буквально вздернули за шкирку, перекинули через плечо и куда-то понесли. Кое-как вдохнув, я приподняла голову и сквозь кровавый туман увидела вопящее и бурлящее озерцо испаряющейся слизи. Тварь кричала, но я ни хрена не слышала, кроме грохота собственного сердца, зато смогла садануть ногой по Паше и кое-как сползти на землю.
Он схватился за грудь, удивленно на меня глядя.
— Надо добить, — попыталась объяснить я, но кровь слишком сильно текла из горла, вспениваясь пузырями на губах.
Впервые мне стало страшно, что я не выкарабкаюсь, а небольшая хлюпающая лужица уже текла за нами, шипя и загибаясь по краям запеченными кусками плоти, уже не сумевшей вновь перейти в жидкость, а потому отваливающимися и застывающими на мостовой дымящимися комьями грязи.
Пашка задумчиво кивнул и… побежал к луже. Я просто сидела и смотрела ему вслед. Коша приземлился ко мне на колени и впился острыми зубками в руку. Я поморщилась и тут же почувствовала, как в кровь течет сила дракона, перемешиваясь с остатками моей и защищая органы от отката. Замена моей магии хреновая, но я уже не так кашляла и даже умудрялась дышать.
Замена моей магии хреновая, но я уже не так кашляла и даже умудрялась дышать. Правда, встать сил все равно не было.
Паша подбежал к луже, воткнул в нее оба меча так глубоко, что они наполовину вошли в землю, и, опираясь на их рукояти, на секунду завис вверх ногами над шипящей и вопящей лужей, пытающейся избавиться от пришпиливших ее к земле и сжигающих мечей. А Пашка, с силой оттолкнувшись руками, прыгнул в сторону и благополучно приземлился на мостовую.
Гот шипел и горел на лезвиях, оплетая их своими щупальцами, но было понятно, что ему конец. Паша смотрел на меня из-под длинной, спадающей на глаза челки, а я смотрела на агонию гота. Рядом опустилась с крыши гибкая тень, холодная сталь прижалась к горлу. Коша зашипел, я не пошевелилась.
— Ты знаешь, что такое заклинание на смерть? — тихо спросила я, даже не поворачивая головы, чтобы взглянуть в давно незрячие глаза под черной повязкой.
Клинок исчез, тень села рядом со мной, опустив голову и разглядывая с ненавистью смотрящего на нее дракончика, устроившегося на моих ногах.
— Кладку мы уже уничтожили. Вас ждут.
— И ты думаешь, что я тебе поверю? — Я снова закашлялась, глотая теплую, противную кровь, хорошо сдобренную слюной.
Паша подошел к выжженному месту, где еще недавно бился гот, а теперь просто нестерпимо воняющее жженой сиренью, и одним рывком вытащил оба клинка, даже не потемневших и все так же сияющих белыми отблесками металла.
— Твои условия? — улыбнулся эльф.
Улыбка была мимолетна и никак не отразилась на лице, но я ее почувствовала, с интересом следя за подошедшим к нам парнем. Пашка явно прикидывал: прирезать эльфа сейчас или вежливо подождать конца беседы.
— Эльфийка пойдет с нами, на ней будут солнечные браслеты, кольцо отдашь мне.
Фигура рядом со мной заледенела, и тут же оба клинка непостижимым образом взяли в клещи уже его горло.
— Подожди, — качнула я головой.
Темная фигура пришельца замерла позади эльфа, пока еще послушная мне.
Коша тихо, но настойчиво советовал прирезать этого гада, вынимая из карманов эльфа, который теперь не мог и пальцем шевелить, два колечка и красную цепочку с висящими на ней сверкающими даже в темноте подвесками — все это было завернуто в бумагу до того, как Коша нагло разорвал обертку. Я с усмешкой посмотрела на слепца, прекрасно понимая, для кого он их берег.
