Пестрая сеть, еле видная обостренным до крайности магическим спектром зрения, промелькнула перед глазами. Взмах руки, и она сгорела на подлете.
Еще две. Они издеваются?
Я нанесла ответный удар, целясь наобум, послушная внутреннему голосу. Два фиолетовых шара, два крика и звон раскалываемого льда. С крыши упали две обледеневшие фигуры, раскололись на части, из-под прозрачной скорлупы на нас смотрели искаженные ужасом лица людей.
— Ну, — рявкнула я, оглядываясь по сторонам и готовая к новой атаке, — кто еще хочет попробовать?!
— Остынь, ведьма.
Я повернулась далеко не туда, откуда шел голос, и оскалилась в веселой усмешке. Он понял и вышел на свет моего светлячка.
Высокий, худой. Эльф. Глаза скрывает черная повязка, но он видит. Плохо.
— Давай начнем сначала, — ласково предложила я, краем глаза наблюдая за тем, как Паша будто невзначай приподнял руку, шевеля длинными пальцами. Надо будет достать ему оружие, а то что он как голый ходит. — Сети убить не могут, значит, вы хотели с нами встретиться. Зачем?
— Нам нужна ваша помощь. — Он стоял не шевелясь, повернув к нам лицо. Красивый даже с этой повязкой.
— Помощь так не просят, — подал голос Паша.
Я вздрогнула от его тона. Не злой, не возмущенный, никакой — просто голос. Я нахмурилась, это явно нервы.
— Смотря какая помощь.
Три пестрые змейки сверху, еще одна сеть справа, пять шариков заклинания, и все это летит на нас! Не успеваю.
Купол, защита шипит от каждого попадания, но держится. Плохо, купол выжимает слишком много сил и слишком быстро. Я злюсь. Треск вспарываемого заклинания, и тысячи тонких игл, летящих от меня во все стороны. Крики боли слились с проклятиями жертв. Эльф стоял на том же месте. Лишь на мгновение очертания его фигуры будто смазались, но потом вновь стали четкими. В него не попала ни одна игла. И почему я не удивлена?
— Успокойся.
Я вздрогнула: шепот и ласковость слов, мягкая нежность, защита, оберег. Мне почти больно оттого, что я не могу подойти и прижаться нему. Магия голоса. Защита? Ее нет.
— Еще раз, и я подорву весь квартал. — Голос мой дрожит, но и я на пределе.
— Извини. — Холод режущих кожу осколков слов отрезвляет сразу.
Я уже не дрожу, готова выслушать.
— Итак?
— Ты сбежавшая ведьма, которую ищет все королевство. Он — убийца короля.
Скрип зубов и их осколки во рту. Пло-охо.
— Зря вы оставили драконыша, он выдает вас с головой.
Я не ответила, ожидая продолжения.
— Мы не собираемся сдавать вас патрулю, но вы засветились и теперь нуждаетесь в убежище и безопасном пути к морю. Вы ведь туда шли?
Какой умный. И какая же я дура. — И?
— Может, зайдете в дом? О важных вещах я не привык болтать где попало.
Он повернулся и пошел по переулку, уверенный в том, что мы пойдем следом.
И мы пошли — а что делать?
Он привел нас в дом. Как я ни опасалась, но ни магического, ни физического нападения не последовало. Нам гостеприимно предложили два широких кожаных кресла с высокими спинками, хозяин сел напротив, обратив к нам бледное лицо, обрамленное светом неясных отблесков трещавшего в камине пламени. Паша и дракон сидели молча и спокойно, предоставив мне право вести переговоры. Что ж…
— Что за проблемы? Предупреждаю, людей убивать не стану.
Он кивнул, будто и не ожидал другого.
— Это и не нужно.
Дверь медленно распахнулась, по ногам прошлась холодная волна. Я резко обернулась, готовая ко всему, Паша, прищурившись, разглядывал входившую. Высокая, стройная, гибкая, в платье. В руках поднос с напитками, глаза — чернее ночи и белая кожа чистокровной вампирши. Я поежилась, а она предложила нам чай, обнажая в улыбке точеные белоснежные зубки и длинные острые клыки, скрывавшиеся до этого под алым бархатом губ. Паша смотрел на них с таким интересом, будто хотел потрогать, но не решался. Я старалась сохранять философское спокойствие, а Коша внаглую взял сразу две чашки с подноса, понюхал и отдал одну мне. Я взяла, теперь уверенная, что яда в них нет (драконы к нему ну очень чувствительны, проверено).
Девушка удалилась с мягкой грацией, присущей ее расе, мы вежливо посмотрели на эльфа, прихлебывая ароматный напиток.
— Буду краток: в городе завелся гот.
Я поперхнулась и закашлялась. Эльф продолжил:
— Мы знаем, где его гнездо, там уже есть кладка из пяти яиц, дня через два они вылупятся.
— Как? — прохрипела я, отставляя чашку на столик от греха подальше. — Как вы это узнали? Гот за милю чувствует, если кто-то приближается к его гнезду.
— Ты права, — кивнул он и повернул ко мне изящное лицо с такими чуждыми чертами, — слишком многие из нашего клана погибли, чтобы узнать его тайну.
Нашего клана. Он не главарь, но эльф никогда не будет подчиняться никому, кроме другого эльфа или… эльфы?!
— Убьете его, уничтожите кладку, и мои люди этой же ночью проводят вас тайными порталами до моря. Вы будете на побережье уже завтра вечером. Слуги короля не такие быстрые, вас просто не успеют перехватить.
— Мы согласны.
Паша и Коша посмотрели на меня как на ненормальную, но я уже все просчитала. Живыми в случае отказа выйти отсюда у нас шансов нет — против вампиров с их иммунитетом к магии я все равно что одна зубастая крыса против стаи диких котов, причем котов голодных. В самоубийцы же надо записываться с умом. В конце концов у Паши есть его лучи, авось и справимся с нежитью.
— Но при некоторых условиях.
Эльф вежливо кивнул, задумчиво шевеля ладонью над языками огня.
— Белая сталь.
Челюсти эльфа сжались. Я улыбнулась: значит, есть в наличии.
— Два меча, кинжал и арбалет с болтами, все из нее.
Он повернул ко мне потемневшее лицо. Эта сталь убивает любую нежить, в том числе и вампиров, а потому стоит столько, что легче стать бароном, попросту купив себе это место при дворе. Но у них она есть, я знаю.
— А ты не боишься, ведьма?
Я поморщилась: теперь голос убивал, просто и эффективно вонзаясь в душу и разрезая ее на лоскутки, но только мою, друзья ничего не чувствовали — узкая направленность. На глазах выступили слезы, это бо-оль-но.
На глазах выступили слезы, это бо-оль-но.
В ответ лишь шорох слов и нестерпимое сияние моих глаз. Я предупреждала?
— Подожди.
Поздно.
Эльф вскочил и подошел к окну. А там…
Заклинание получило последний символ, и огненное марево уже пожирало дома, убивало всех и вся. Вверх рвались потоки лавы и камня, дерево стонало и корчилось в огне, то там, то здесь раздавались взрывы. В окно, осыпая на пол осколки выбитого стекла, с ревом и грохотом влетела балка и с треском врезалась в противоположную стену. В лицо тут же пахнуло жаром и дымом, в уши ударили крики… там был ад. А заклинание выглядело таким простым.
И вдруг… все стихло, огонь погас, даже дерево у наших ног перестало тлеть. Паша стряхивал с себя осколки и щепки, эльф так и не смог отойти от окна, с ужасом глядя на то, что я сделала.
— Это начало. — Я сглотнула булькающую во рту кровь: свернуть заклинание было гораздо тяжелее, чем его развернуть. — Ты хочешь еще?
Почувствовав прикосновение, я обернулась и увидела Пашку, он стоял передо мной на одном колене и платком стирал кровь со щеки. Его глаза успокаивали, а мягкая улыбка и прикосновения рук приносили облегчение.
— У вас будет оружие.
— Сейчас.
Я отстранила Пашкину руку от своего лица, но он попросту сел у моих ног и с интересом уставился на эльфа. Его взгляд мне почему-то не понравился. Эльф повернулся лицом к пришельцу. С минуту они просто буравили друг друга глазами, я с удивлением обнаружила, что стала чуть ли не третьей лишней, и вдруг эльф сдался и быстрым шагом пошел к двери. Паша, прищурившись, наблюдал за ним, поглаживая гребень сидящего у него на ноге и урчащего от удовольствия дракоши. Скрип двери, слова эльфа на чужом для моих ушей языке, и ровно одна фраза, брошенная нам:
