Я уже открывала люк, готовясь вылезти наружу.
Крышка с грохотом откинулась на пол, мы замерли, прислушиваясь. Тишина.
Первым я вытащила и посадила на пол Кошу, следом, подтянувшись на руках, вылезла сама, а потом помогла Аде. Люк мы снова закрыли крышкой.
Из угла мяукнул, сверкая зелеными глазами, черный как смоль кот.
— Ой, какой пушистик! — восхитился Коша и бросился к нему.
Кот был не дурак и тут же дал деру, а Кошу я успела поймать за хвост.
— Ш-ш-ш!
— Ладно, ладно, — проворчал он и снова обрел свободу.
Кухня была просторной, но везде стояли столы, чаны, холодильные шкафы… да мало ли что еще. Перед одним из шкафов мы замерли. У Ады совершенно неприлично забурчало в животе, у Коши тоже.
— Ди, а может… — жалобно начала Ада.
Я задумчиво почесала нос.
— А в конце концов, почему бы и нет? — Не успела я закончить фразу, как эти двое уже рылись внутри, вытаскивая наружу колбасы, паштеты, жареную курицу, помидоры и даже чеснок.
Коша слетал и вернулся с чайником в лапах и тремя кружками, которые держал зубами за ручки. Я, стараясь не греметь, аккуратно их у него взяла.
Некоторое время тишину кухни нарушало только довольное чавканье да изредка шепот вроде: «Передайте мне, пожалуйста, колбасу, спашишо!» На стол запрыгнула недавняя кошка (или кот, кто его ночью разберет), обозрела наши заговорщицкие физиономии, жующие чужую еду, и громко, гнусаво заорала. Я понятливо сунула ей в пасть кусок колбасы. Кот вылупил глаза, подавился и судорожно задергался, царапая когтями горло. Внезапно он замер, закатил глаза и рухнул на пол. Мы задумчиво на него посмотрели.
— Ну ты садистка, — прошептал Коша и продолжил есть.
Я тоже решила не отвлекаться.
Наевшиеся, но все еще грязные, мы выбрались из кухни. Полы скрипели при каждом шаге, что чрезвычайно бесило. Только Коша передвигался бесшумно, с натугой махая крыльями, решив, видимо, что после такого ужина надо полетать.
— А то чешуя вылезет, — пояснил он.
Ой, да кто бы возражал.
В огромном холле мы нашли при свете луны, льющемся из огромных окон, около одной из дверей винтовую лестницу, ведущую наверх.
— Третий этаж. — Мы удивленно посмотрели на очухавшегося мыша, он сидел в капюшоне Ады и прижимал к груди отдавленный хвост. — Ну чего уставились? Я же сказал: третий этаж!
Возражений не было.
По пути наверх мы имели возможность насладиться незабываемым зрелищем: галерея портретов предков барона впечатляла. Коша слетал и где-то раздобыл уголек, и теперь мы с ним еще и каждый портрет художественно расписывали. Ада потребовала свой кусочек угля, Коша покорно слетал еще раз.
— Смотри! Смотри, я ему рога нарисовала! — радостно прыгала Ада перед портретом хмурого высокого бородача с выпученными глазами.
Я старательно пририсовала прыщи по всему лбу, потом отступила на шаг, полюбовалась творением и дополнила его огромными, почему-то кривыми очками во все лицо. Вид у бородача был теперь довольно забавный, и мы тихо похихикали. Коша в это время заканчивал дорисовывать четвертую грудь, на мой взгляд, чересчур больших размеров, у длинной и худой как жердь тетки неподалеку.
Также у тетки теперь были третья нога и длинный сопливый нос, я пририсовала ей выпирающие изо рта вверх и вниз клыки, и Коша одобрительно замурчал.
— Я тоже хочу! — переживал мыш.
Его посадили на еще одну раму, Ада сунула было ему уголек, но он презрительно отстранил ее руку.
— У меня свои методы, смотрите и учитесь у профессионала.
Мы смотрели и видели, как на месте глаз, рта и правого пальца у барона появляются аккуратные, повторяющие бывшие контуры дырочки. На мой взгляд, портрет приобрел глубину и загадочность. Друзья хором со мной согласились.
— Так, а теперь наверх, а то мы так и не дойдем до цели, — прошипела я и потащила Адку за собой на буксире.
Мыш еле успел запрыгнуть к ней на плечо, Коша летел следом.
На третьем этаже был всего один, зато очень длинный и темный коридор.
— Последняя дверь, — шепнул мыш и на всякий случай снова спрятался в капюшоне Ады.
Коша тоже попытался было сесть на мое плечо, но я увернулась, и он шлепнулся на пол. Сделав вид, что вовсе и не собирался никуда садиться, он, цокая когтями по полу, двинулся вперед, гордо задрав хвост.
Нужная нам дверь была довольно массивной, из резного черного дерева. Я опустилась на колени и, тихо шепнув заклинание, махнула рукой в сторону щели под дверью. Тут же из ладони в комнату поплыл синеватый туман, втягиваясь в щель, как в черную дыру профессора Мёбиуса. Минута, и я встала с колен, а потом, нажав на витую ручку, храбро толкнула дверь от себя. Ада спряталась за моей спиной, зажмурившись и бормоча что-то.
Сунув нос в проем, я обнаружила, что все тихо. Одеяло на стоящей в углу широкой кровати под мощным балдахином равномерно двигалось вверх-вниз, показывая, что барон и вправду спит. Лавируя между столиками и прочей мебелью, я пошла в угол, впившись глазами в стоящий там высокий резной шкаф. Друзья вошли следом, Ада аккуратно прикрыла дверь. Коша, который с пола ни фига не видел, с натугой взлетел. Мыш прыгал в капюшоне, попискивая от возбуждения. Я тихонько приоткрыла дверцу шкафа и сунула нос внутрь. Ада осторожно посадила мне на плечо мыша, чтобы он говорил мне, что делать дальше.
— Видишь дверцу с кнопками? Это сиф.
— Что? — удивилась я.
— Сиф… или сюф… не знаю. Короче, нажимай те кнопки, которые я скажу.
Я кивнула.
— Семь, вода, огонь, да не ту, а где две вертикальные волнистые черты! Так, теперь четыре, ноль, еще раз вода… всё.
Послышался тихий щелчок, и дверца с тихим скрипом отворилась. Внутри лежали золото, драгоценные украшения и… маленький, с кулак размером, золотистый прозрачный шарик, в центре которого будто мерцали сотни желтых искорок, перемигиваясь и переглядываясь между собой. Я осторожно взяла в руки шар и аккуратно закрыла дверцу. Правда, Ада сунула между ней и стенкой руку и, игнорируя мой удивленный взгляд, принялась деловито выгребать и рассовывать по карманам украшения. Я задумалась, почесала нос и… присоединилась. Золото мы решили не трогать — тяжело такие кирпичи таскать. Мыш называл нас молодцами и умницами, мы на провокации не отвечали. Наконец все было вытащено, и я снова аккуратно начала закрывать дверцу. Она с тихим щелчком захлопнулась, а кнопки отжались обратно. Мы вздохнули с облегчением и радостно переглянулись.
— Ну вот и все, — шепнул мыш.
Позади нас раздался оглушающий грохот. Я медленно обернулась. И увидела… Кошу, сидевшего на столике и удивленно разглядывающего осколки еще недавно стоящей неподалеку довольно массивной скульптуры из хрусталя.
Позади нас раздался оглушающий грохот. Я медленно обернулась. И увидела… Кошу, сидевшего на столике и удивленно разглядывающего осколки еще недавно стоящей неподалеку довольно массивной скульптуры из хрусталя. Одеяло на постели вздрогнуло, и фигура барона медленно села. Мы все, не сговариваясь, упали на пол. В карманах предательски звякнули уворованные монеты и украшения. Я знала, что жадность меня погубит!
— Кто здесь?! — прогремел барон и встал с постели. — Мурзик, ты? Убью, зараза!
Вспыхнул свет. Я до сих пор не понимаю, как мы все, да еще и бесшумно, успели перебраться под кровать. Я усиленно зажимала себе и Коше носы, чтобы не чихнуть от поднявшейся пыли. Ада, бесшумно шевеля губами, шептала заклинание-античих. Успела. Никто не чихнул, но Кошин нос я не отпустила, страстно желая его вообще сломать. Коша заелозил и тяпнул меня за палец, я аж губу прикусила, чтоб не заорать. А перед моими глазами все еще стояли голые и волосатые ноги барона. Коша сунулся пощекотать ему пятку и был почти задушен моими и Ады руками. Мы зажали ему пасть и убрали поглубже под кровать.
