— Чего надо?
На желтом, лоснящемся лице лакея — скука пополам с недоверием. Огюст едва сдержался, чтобы не сунуть руку за пояс, к трофейному пистолету. Нельзя! Вот если бы они сегодня победили…
— Мне нужна баронесса Вальдек-Эрмоли.
— Кто вы такой?
— Друг с кладбища Монпарнас.
Молчание — долгое, мрачное. В лакейских глазах — откровенная неприязнь.
— Заходите.
Дверь открывалась с натугой. Ей тоже не показался нежданный гость.
— Ждите здесь!
«Здесь» — у подножия мраморной лестницы, застеленной темно-бордовым ковром. По таким лестницам приятнее всего взбегать с заряженным мушкетом. И не одному, а с отрядом верных товарищей. Именем Революции!.. Словно подслушав крамольные мысли, лакей исчез. Его собрат обнаружился аккурат посреди лестничного марша. Рука — в правом кармане ливреи, на лице — служебный долг.
Бдит!
Огюст скользнул взглядом по расписному потолку (Амуры и Зефиры в медальонах), по стенам, обтянутым светлой тканью, по портрету в золоченой раме. Век бы сюда не ходить! К сожалению, у судьбы — злое чувство юмора.
— Заходите. Скорее!
В ту ночь — после похорон Галуа и знакомства с таинственным Эминентом — они даже не поговорили толком. Огюст и рассмотреть-то ее не сумел — даму, которая ждала его у кладбища в карете. В салоне царила тьма. Лицо скрывалось под маской; голова и плечи — под черной шалью. В ушах Шевалье до сих пор звенели колокольчики, перед глазами струилось неверное синее пламя…
«Как вы относитесь к вампирам, сэр?» — спросил зубастый мистер Бейтс.
Карета довезла его до моста через Сену, где они и распрощались. Шевалье дважды повторил адрес, названный ему дамой — «На всякий случай!»; обещал зайти, если что… Несмотря на усталость, темноту и заботу о его благополучии, он все же сообразил, что не слишком пришелся по душе баронессе Вальдек-Эрмоли.
«Республика и Разум!» — сказал ему Эминент.
От дамочки из особняка Де Клер такого не услышишь.
— Что вам угодно?
Шаль исчезла вместе с маской. Мотылек расправил драгоценные крылышки. В светлых волосах — колкий блеск бриллиантов. Колье на высокой — лебединой! — шее, золото на узких пальцах, на изящном запястье. В глазах — алмазный огонь, глянуть больно. Яркие губы подрагивали от нетерпения — баронесса спешила.
Или показывала, что спешит.
Огюст хотел напомнить, что он — тот самый, которого вы, ваша светлость, подвозили от Нового кладбища, давали адресок…
— Рыбой пришел торговать.
Глаза-алмазы вспыхнули — и погасли.
— Остроумие, достойное грузчика. У меня гости, я очень занята. Вас, Шевалье, отведут на кухню…
На «господина» ее не хватило. Огюст вздохнул. На кухню! Хорошо еще, не на конюшню. С другой стороны, в его положении выбирать не приходится. Государственного преступника ищут повсюду. На квартиру не вернешься, к товарищам не зайдешь; приметы разосланы по гостиницам, заставам, постоялым дворам.
— Дарю вам вторую попытку, гражданка баронесса.
Злости он не испытывал. Хозяйка зря пытается ставить гостя на место. Огюста здесь ждали — и не просто ждали. Если пускают в дом без разговоров, если бегут навстречу…
Эминент зря слов не тратит.
— Пойдемте, господин Шевалье…
Темный холст портретов чудесно смотрелся на бежевой ткани обоев. Тот, что Огюст увидел, входя, был лишь первым в числе многих. Пышные платья, гордо вздернутые носы; камзолы шиты золотом, смешно торчат бороды, сверкает филигрань орденов.
— Бывшие владельцы, герцоги де Клер, — не оглядываясь, бросила баронесса. — Мой покойный муж с ними в дальнем родстве. Мы выкупили особняк. Если вам интересно, господин Шевалье, мы с мужем — из Австрийской империи. Но я живу в Париже шестой год…
Лестница кончилась. Они шли коридором — широким, пустым, гулким. Картины чередовались с гобеленами. Вышитые драконы и рыцари имели жалкий вид. Со Временем эти красавцы явно не дружили. Возле одного портрета, висевшего у окна-бойницы, Шевалье задержал шаг.
«Это уже не древность. И краски свежие, и мазок иной…»
Молодой офицер в темно-синем мундире весело улыбался художнику. Малиновое шитье, желтые «крылья»; в руке — кивер с козырьком. Алый султан, белые этишкеты. Под султаном — златой орел взмахнул крылами. Сабля на боку, красная розетка возле сердца — сгусток крови. Офицер сиял от счастья. Он даже соизволил ответить на взгляд гостя:
«Оценил, студент?»
Под Новым Небом Сен-Симона военным не место. Они исчезнут — вместе с войнами и прочим наследием проклятого прошлого. Но такие бравые ребята Огюсту были по душе. До Будущего — далеко, пока же — их время.
— Князь Волмонтович, мой польский кузен, — подсказала баронесса, заметив его интерес. — Воевал за Францию в армии герцогства Варшавского. Видите розетку? Казимир — офицер Почетного легиона.
— Воевал за Францию в армии герцогства Варшавского. Видите розетку? Казимир — офицер Почетного легиона…
Огюст открыл рот, желая похвалить обоих — и героя-кузена, и мастера-художника, — но слова застряли у него в горле. Колокольчики! — еле-еле, тихо-тихо…
За твоей душой спешит
В нашу компанию, к Маржолен…
— Надеюсь, он жив.
Сказал — и укусил себя за язык. Поздно! Женщина вздрогнула, отступила на шаг. Рука метнулась к сверкающим камням колье.
— Я — тоже. Теперь — о наших взаимоотношениях. Qui pro quo… Вам перевести?
— Сделайте одолжение, гражданка. Мы — люди темные. Etruscam non legatur.
Яркие губы дернулись, едва сдержав ответную резкость. Огюст тоже постарался не улыбнуться. Видит бог, не хотелось с этого начинать. Так ведь сама напросилась!
— Господин Шевалье! Если вас тошнит от титулов, называйте меня госпожой Вальдек! Но не смейте!.. Не смейте издеваться, поняли?!
Лихорадочный румянец на щеках. Дрожь в голосе. В глазах — погребальные костры. Кажется, он все-таки перегнул палку.
— Госпожа Вальдек! «Qui pro quo» означает не только «услуга за услугу», но и просто — «путаница». Во избежание таковой объяснимся. Наш общий… э-э… знакомый рассчитывает на то, что я буду помогать вам — et vice versa [15] . Если вас это устраивает…
Он старался говорить как можно мягче. Чудилось, что перед ним не аристократка, усыпанная бриллиантами, а соседская девчонка, у которой он, безмозглый сорванец, сломал куклу. Девчонка, правда, была очень вредной и заслуживала наказания.
— Устраивает. Как я понимаю, вы скрываетесь от полиции. Придя в мой дом, вы подвергли опасности его обитателей. Ладно, переживем. Для всех вы станете моим дальним родственником. Но — услуга за услугу. Не исключено, уже завтра мне понадобится ваша помощь.
— Охотно!
Шевалье вздохнул с облегчением — и увидел свою собеседницу заново. Не мотылек в искрящейся пыльце, но и не девчонка с куклой. Вдова средних лет, под тридцать, с припудренными морщинками. Не слишком уверенная в себе — и наверняка не очень счастливая. Тем, у кого жизнь сложилась, не нужен друг Эминент.
Вспомнился портрет молодого офицера. Замечательная у поляка улыбка!
— Госпожа Вальдек! Соглашаюсь, я вел себя не слишком куртуазно. Тяжелый, знаете ли, выдался денек…
— Забудем, господин Шевалье. Мои гости еще не ушли. Они ждут меня. Если вы хотите о чем-то спросить…
Вопросов было много, один другого краше. Например, вампиры. Баронесса ничем не походила на безумцев из Биссетра. Но мистер Бейтс определенно на что-то намекал! Может быть, на себя самого? Рыхлая земля на могиле, разверзстый гроб; клыки, дух тлена не заглушить дорогим парфюмом…
