— Карлос! Не хочешь ли оставить воинские забавы и сопроводить даму в опасное и наверняка полное весьма злобных и преступных элементов место?
Молодой человек молниеносно увернулся от рапиры барона и тут же провернул хитрый финт, едва не выбив оружие из руки не успевшей отреагировать Шалики, и отскочил, подняв рапиру вверх.
— Десять ангов, леди — и я в вашем распоряжении!
Через обещанное время он выскочил из ванной комнаты, застёгивая на ходу рубашку. Надел столь полюбившийся мягкий и тёплый свитер, не забыв помянуть добрым словом одну волшебницу. Вжикнула рапира, скользнув на своё место в кольцах на поясе, а дон Карлос уже расчёсывал волосы перед зеркалом — уж это требование его возлюбленной постепенно стало переходить в привычку.
Зайдя предупредить тётушку Фло и Шалику, что к ужину они будут, парочка застала в холле идиллическую картину — хозяйка дома отбивалась от яростных атак чернокнижника, который вытеснил её из отведённой для занятий комнаты сюда. Рапиры мелькали серебристыми росчерками, звякая и скрежеща негодованием разгорячённой стали. Девица из последних сил, но всё же находила достойный ответ хитрым комбинациям партнёра, и ушла в глухую оборону, даже не пытаясь атаковать.
В углу у столика восседала тётушка Фло.
В углу у столика восседала тётушка Фло. Она обложилась книгами и свитками на манер сумасшедшего библиотекаря, и прямо в воздухе выписывала пальцем строки рун, цифр и вовсе непонятных значков. Некоторые мерцали словно в сомнении, другие наливались светом и висели ровно, но всё это выглядело весьма экстравагантно со стороны — для непривычного к таким делам взгляда. Волшебница добавила последнюю строку, поправила закорючку, и осмотрела свои измышления весьма и весьма скептическим взором.
— А ну-ка, иди сюда, — и, поглядывая в расчёты, прошептала над Линн заковыристое заклинание.
Весь мир вокруг словно заходил ходуном, но девушка не ощутила ровным ничего.
— А что, очень может быть… — волшебница посмотрела на Линн, и снова углубилась в свои размышления.
Тем временем Карлос приблизился к фехтующим. Усмехнулся и, сложив ладони на манер рупора, шепнул отбивающейся Шалике.
— Ин кварта, ин сикста, двойной перевод…
В результате барон получил великолепный укол в плечо и вынужден был отскочить назад. А Шалика, бросив на Карлоса благодарный взгляд, взлохматила промокшие насквозь волосы и с азартом бросилась в очередную схватку. При этом с улыбкой заметила сквозь звон клинков:
— Нет, ну что бы я без вас делала, а? Такая тоска была, а теперь весь дом вверх дном. Служанки в обмороке, от магии не продохнуть, прямо дым коромыслом. На улице народ кланяется, некоторые вообще норовят в ноги бухнуться. Веселуха!
— Это точно, с нами не соскучитесь. Превратим любой дом в сумасшедший! Недорого! — а затем, провернув терц и сменив тон, барон спросил. — Линн, Карлос, вам точно не нужна силовая поддержка?
В голосе девушки проскользнула та ледяная вежливость, что порою граничит с оскорблением.
— Сарнолл мой родной город, и я знаю тут каждый закоулок. Тем более, воин плюс ведьма, и всё такое. Тётушка, к ужину мы вернёмся — если и припоздаем, то ненадолго. За Синди присмотрите на всякий случай — я велела ей остаться.
Дон Карлос весело кивнул.
— Если где-то в городе начнётся пожар и маленькая война, тогда вы и сами нас легко найдёте…
Ветер стих совсем. Последние отголоски его, поплутав по улочкам, вырвались на свободу и унеслись прочь, шаловливо лаская деревья. А здесь, в великом древнем городе, воцарилась тишина. К тому же, заходящее солнце таки ухитрилось найти прореху в облачном покрове, ненадолго высветив старым золотом башни и крыши, и подрумянив плывущие над городом облака — снизу.
— Ох, что-то не нравится мне это, — покачал головой молодой воин, сопровождая юную ведьму на крутом, выложенном камнем спуске к портовому району.
— Да уж, — задумчиво отозвалась Линн. — Что-то тревожное так и носится в воздухе.
Идя под ручку со своим красавцем-кабальеро, девушка который раз прикидывала так и эдак — и не находила существенных изъянов в своих замыслах. Мало того, даже если не выйдет… а всё равно выйдет! Тот редкий случай, когда к победе ведёт не один-единственный путь, а сразу несколько дорог.
Спустившись вниз, где уже чуть клубился наплывающий с моря вечерний туман и сильнее пахло солью и рыбой — знакомыми с детства запахами, Линн огляделась. Добротные одно- и двухэтажные дома растекались здесь в запутанный лабиринт улочек и переулков. Жилые дома и трактиры, бордели и склады, таверны и солидные конторы — всё сплелось в этакий труднопонятный для постороннего клубок.
Заметив якобы скучающего под уже зажжённым фонарём сорванца в замызганной одежде, девушка одним мимолётным движением выудила из кошеля Карлоса медную монетку и со значением подбросила её на ладони.
Мальчишка тут же отклеился от фонарного столба. Взгляд его блуждал по сторонам, ничуть не выдавая заинтересованности, и тем не менее шмыгающий оборванец через несколько сетангов оказался перед обоими пришедшими сверху. И даже чуть насмешливо поклонился — ибо вовсе не мудрено было за лигу распознать в этой парочке особ более высокого полёта, нежели обычный здешний народ.
— Что угодно вашей милости?
Монетка полетела в его сторону вместе с изъявлением, чего же собственно, угодно.
— Нам бы разыскать, в каком злачном гадюшнике нынче бросил якорь капитан ван Хален… — мимолётно обронила Линн.
Сорванец понятливо кивнул, тем более что монета исчезла быстро и почти мистически незаметно под его обноски. И тут же со всех ног припустил куда-то в темноту за углом.
Не успели двое сделать и сотни шагов по ведущей к пристаням дороге, как совсем с другой стороны вынырнул этот же малолетний оборванец. Изрядно запыханный, он чуть виновато сообщил:
— Капитана в порту нет. Но его штурман трапезничает и пялится на красоток неподалёку.
Линн повертела в пальчиках ещё одну монетку, со значением глянув в глаза хитрована.
— Где именно? Дело у нас чистое, скажи название, дойдём сами.
Несмотря на совсем юный возраст, мальчишка соображал быстро.
— В «Старом крабе», — и, заполучив вожделенную плату за труды, вновь исчез в сумерках.
Завидя некоторое сомнение в глазах Карлоса, Линн усмехнулась.
— Не беспокойся — порядочное заведение. Его содержит бывший боцман с фрегата. Откровенную шваль гонит в три шеи безо всякого почтения, и в то же время с тихарями не якшается. Публика у него обретается всё больше солидная. Хотя, конечно, и не графья с лед я ми, — скаламбурив этакую двусмысленность, девушка хихикнула и повела спутника в туманный сумрак.
Первыми исчезли звёзды. Вот только что они подмаргивали сквозь поредевший к ночи облачный покров, и как-то незаметно но быстро пропали. Теперь сквозь седую муть виднелись лишь редкие фонари на перекрёстках да у входов в заведения.
Затем стали пропадать звуки. Не стало слышно разудалой песни из полуподвального кабачка, испарилась далеко разносящаяся перебранка супругов из вон того окна — смачная, в своё удовольствие, со звоном битой посуды и грохотом опрокидываемой мебели. И лишь цоканье каблучков Линн да лёгкий шорох подошв её спутника нарушали ватную, неестественную тишину.
