— Надо же, — зачарованно выдохнула Линн, ревниво следя, как самое обычное с виду серое гусиное перо, что его Кана выпустила из изящных ладоней, тут же принялось выплясывать над большим письменным столом, покрывая его ровными строками с повторяющимся высказыванием — полным аналогом нашего извечного «Петька дурак». Только там шла речь о Линн.
Тётушка Фло, сведя брови в притворном гневе, погрозила пальцем тут же изобразившей из себя святую невинность эльфийке, одним взмахом руки очистила поверхность стола от писанины и отправила на полку угомонившееся перо.
— Ну что ж, давайте посмотрим, что мне удалось накопать в библиотеке… — заявила она и со вздохом уселась в услужливо подъехавшее кресло.
Разбор и обсуждение затянулось до глубокой ночи. Выяснилось много полезного и не очень. Линн вчитывалась в описание потерявшихся из комплекта вещей, мимоходом зевая и краем уха прислушиваясь к ожесточённому спору двух волшебниц. Она и хотела бы прислушаться к ним повнимательнее, но заслышав, что речь пошла о тензоре магического вектора в вероятностном поле, быстренько ретировалась к своим куда более понятным документам.
В полной тишине, нарушаемой лишь песенкой сверчка в саду, Кана задумчиво подняла голову.
— В каком ухе звенит?
Линн совсем было собралась ответить что-нибудь весело-насмешливое, но осеклась.
— Ой, а у меня тоже…
Тут тётушка Фло высунула нос из толстого фолианта в потемневшем от времени кожаном переплёте, прислушалась и пожала плечами.
— Да это колокольчик у калитки. Марена, отвори молодому человеку!
Высунувшаяся в окно Линн практически ничего не видела за деревьями сада, а посему бросила на стол опостылевший свиток, который изучала уже довольно долго, но никак не могла уловить заложенный в тексте смысл, и пошла немного размять ноги. Заодно и голову проветрить. Она спустилась по лестнице, весело и вприпрыжку шлёпая по ступеням, отворила дверь и вышла на освещённую светом из окон мощёную дорожку.
Служанка что-то задержалась у калитки, потому Линн, совершенно не думая об опасности, пошла туда же. Сердце её ёкнуло только когда она увидела на улице взмыленного коня. А в седле покачивался худощавый — да, вполне возможно, что и молодой человек.
— Ничего не пойму, — вполголоса пожаловалась ей Марена, зябко завернувшись в шаль.
А в седле покачивался худощавый — да, вполне возможно, что и молодой человек.
— Ничего не пойму, — вполголоса пожаловалась ей Марена, зябко завернувшись в шаль. — Не по-нашему говорит, чудн о — и качается словно пьяный.
Сетанг-другой девчонка разглядывала седока, затем смело шагнула вперёд. Уловив мокрый отблеск на боку коня, она зачем-то потрогала это место и тут же отдёрнула руку, зачем-то понюхав пальцы. А ведь этот запах ей знаком, даже сквозь вонь лошадиного пота… и она, обернувшись в сторону дома, звонко выкрикнула:
— Кана, да ведь он ранен!
Сказать, что после этих слов поднялась суматоха, значит не сказать ровным счётом ничего. Обе волшебницы не замедлили явиться на зов и осветить место у калитки волшебными шариками. И в самом деле, в седле оказался худощавый и весьма симпатичный молодой человек в непривычного для здешних мест покроя чёрном дорожном костюме. Тёмные и длинные прямые волосы слиплись от пота и пыли. Правда, левой рукой он зажимал изрядных размеров прореху на бедре, а сквозь пальцы его сочилась кровь.
Но в тёмных упрямых глазах его светилась решимость, да и в правой руке он крепко и в то же время изящно держал шпагу внушающей уважение длины. На попытку снять его с седла он замотал головой и усталым, севшим голосом терпеливо повторил.
— Донья Флоранс Эскьери!
Тётушка Фло удивлённо фыркнула.
— Хм, давненько меня не называли этим именем. Да, это я Флоранс Розмари де Вилль, урождённая Эскьери! — Линн едва не раскрыла рот от удивления — такая властность и сила проскользнула на миг в голосе волшебницы.
Всадник, видимо, понял. Он швырнул оружие в два заменяющих ножны железных кольца на широком поясе, кивнул. Рука его пошарила за пазухой и, выудив чуть помятый свиток с печатью, с поклоном вручила пожилой волшебнице. Вернее, поклониться он только попытался. Едва послание оказалось в руке тётушки Фло, как силы окончательно изменили молодому человеку и он буквально выпал из седла на руки вскрикнувших Линн и Каны. Марену чуть обрызгало алыми тёплыми бусинками, и служанка не нашла ничего лучшего, как самым постыдным образом свалиться без чувств.
Но тут уже подоспели на шум жители соседних домов. Молочник Золти увёл коня в имеющуюся при его доме конюшню, заверив старческим голосом, что всё будет как надо. А двое дюжих плотников осторожно перенесли раненого в дом и уложили на тахту, где им тотчас же занялась эльфийка. Служанку же попросту облили ведром холодной воды из колодца, и мокрая Марена с ворчанием поплелась к себе. Прислав, впрочем, себе на замену Зелу.
А оказавшаяся со столь длинной и старинной родословной волшебница не медля ни сетанга, сорвала печать и принялась читать послание. Развёрнутый свиток оказался девственно чист с обеих сторон, но тётушка Фло тут же припечатала сверху таким заковыристым заклинанием, что у всех присутствующих на миг волосы встали дыбом. На бумаге тут же проступили строки послания, и волшебница, шагнув ближе к свету канделябра, впилась глазами в письмо. Линн взглянула в её вдруг постаревшее лицо и у неё тревожно заныло где-то слева в груди… эй, да ведь там сердце!
— Что, тётушка Фло? — заплетающимися губами спросила она, проклиная себя в глубине души, что навлекла столько несчастий на дом, его обитателей — а возможно, и на весь спокойный и тихий Тиренолл.
Однако тётушка смотрела куда-то сквозь стену, неслышно шевеля губами. Затем прочла снова — на этот раз медленно и внимательно.
— Что с гонцом? — спросила она, свернув послание обратно в трубочку и спрятав в рукав.
Эльфийка оторвалась от своей работы и неопределённо пожала плечами.
— Рана сама по себе не опасна, но молодой человек вместо того, чтобы заняться ею, продолжил свой путь.
— Рана сама по себе не опасна, но молодой человек вместо того, чтобы заняться ею, продолжил свой путь. Всего лишь потерял довольно много крови. К утру залатаю, но пару-тройку дней ему придётся провести в постели, да при этом с усиленным питанием.
Линн, смущённо поковыряв тапочком пол, осведомилась — не стоит ли сохранить приезд гонца в тайне? Тётушка медленно покачала головой, и столь же медленно на её лице бледность уступала место обычному румянцу.
— Неизвестный доброжелатель сообщает, что завтра в порт Сарнолла прибудет корабль с чернокнижником на борту и тот начнёт поиски беглецов. И ещё… в письме содержится намёк, что по всей видимости, этому чёрному даны чрезвычайные полномочия.
Кана подняла голову от настойки, которую добавляла в питьё раненому, и её ч у дные зелёные глаза тревожно блеснули.
— Это означает — полная свобода действий и безнаказанность?
Пожилая волшебница с кислой физиономией кивнула.
— Куда Зееландия катится… пойду-ка я подумаю малость, — и ушла к своему креслу-качалке.
Изнывающая от тоски и тревоги Линн металась по своей комнате, словно зверь в клетке. Даже давно спящая на подушке Синди подняла голову с весьма сонным выражением на мордашке и осуждающе посмотрела на хозяйку.
