Эккер тоже сконфуженно пожал плечами. Погода, а пуще всего морское ведовство — это да. А цацки это не по части морских колдунов.
И тут все взгляды скрестились на изогнувшей в раздумьи бровь хозяйке дома. Та некоторое время размышляла.
— Хм, а почему бы и нет? — и затем повернулась, глядя в глаза Линн. — Девочка моя, если удастся, ты смело можешь избавиться от этого дублета, получив взамен вполне приличную компенсацию.
— Надеюсь, остальные вещицы в список контрибуции не попали? — в её голосе и взгляде, брошенном на почтенного Эккера, явственно ощущался металл — причём холодный, прямо-таки с ледком.
Попеременно вглядываясь в лица собравшихся, обсуждающих весьма животрепещущий для неё вопрос, Линн ощутила вдруг глухое раздражение. Ну какое право вы все имеете? Не ваши же вещицы! Да, случайно в моих лапках оказалось моё же. Хм, а случайно ли? Э-э, нет, права была тётушка Фло — боги тут явно что-то замыслили. И чернокнижнику этому вовсе доверия нет. Чем, интересно, он так околдовал Кану, что та будто слепая — ничего и никого кроме него не видит? Мне такие умения ох как пригодились бы…
— Здесь. Лучшего места, пожалуй, не найти. Дерево, конечно, жаль — но тут ничего не поделаешь… — эльфийская волшебница погладила ровный, уходящий ввысь ствол дерева, на котором даже в эту безветренную погоду чуть заметно трепетали листики.
Хм, так это и есть осина? Линн подошла, посмотрела на собравшихся вокруг волшебников и чуть осторонь стоящего дона Карлоса, словно прощалась с ними. Закрыв глаза и шепнув кое-какую просьбу защитнику воров и мошенников Верлеху, она обняла руками и ногами ствол дерева. Словно сквозь вату почувствовала, как чьи-то руки (судя по лёгкости прикосновений, это была Кана) надели на неё украшения Морских Ярлов — и Сила вошла в неё.
Теперь главное — сосредоточиться и ничего, ровным счётом ничегошеньки не делать. Удержать то, что Эккер называл поток , в себе. Остальным займутся патентованые маги, а откат примет на себя дерево.
— Готова, — услышала Линн словно со стороны свой чуть деревянный голос.
Ей даже не нужно было открывать глаза — словно сквозь толщу чуть мутноватого стекла или воды девушка видела четыре столба бездымного ровного пламени в вершинах квадрата. А в центре, словно приговорённая к казни через сожжение, обнимала столб она сама. Вот один столб шевельнулся, разбрызгивая гаснущие язычки огня, и от замершей Линн к нему побежала искрящаяся синим и белым дорожка. Сила воды — ага, значит это Эккер…
Другой столб пламени колыхнулся, и целый поток весенней свежести протянулся от девушки, образуя другую дорожку. Эльфийка… да, твоя магия красивая, привлекательная — даже чарующая. Жить — это прекрасно.
Едва не теряя сознание от обилия разрывающих её невидимых сил, Линн ещё нашла способность удивиться безмолвной гладкости и твёрдости камня, что образовал третью — ровную и блестящую, словно отполированная, тропинку. Ну, тётушка Фло, тебя не признать было бы и вовсе грешно. Уж по одному тому, как привычно и легко ты обращаешься с пока загадочной для меня магией.
Легчайшим выдохом стряхнув с верхней губы набежавшую солёную капельку пота, девушка почувствовала, как голова слегка закружилась. Взвились со своих мест все слова и образы, что Линн помнила.
Взвились — чтобы образовать в ней поющий неслышимую песню хоровод. И тут же излиться в сторону четвёртого, последнего столба пламени чернотой уходящей жизни.
Ох… как же это… больно и в то же время настолько сладостно… Вцепившись в уже не ощущаемую шершавость дерева всеми конечностями и прижавшись всем телом, она сотрясалась в сладостных конвульсиях, пронизывавших всё существо… Ох, боги, так хорошо мне даже с Карлосом не было… только удержаться! И всё же — матово чёрная дорожка соединила постепенно приходящую в себя Линн с чернокнижником.
Мир, доселе мутный и невыразительный, озарился светом. Неярким, подрагивающим, исходящим не от светила или других источников, а от всего, что этот мир составляет. От четверых проявившихся из столбов пламени волшебников. От розовато мерцающего воздуха и нежно-персикового цвета дуновения воздуха. И даже от золотисто-оранжевого муравья, что по щеке Линн деловито тащил свою ношу, не обращая на чудачества двуногих великанов никакого внимания.
Только лишь сама она, вцепившаяся в ствол дерева как в последнюю опору и надежду, оставалась тёмной и пустой — словно заброшенный дом. Но постепенно и в ней родился свет — резкий, беспощадный и синий. Столь чисто синий, какого и не бывает в природе. И свет этот мало-помалу наполнял её, словно его наливали в высокогорлый кувшин. Дойдя до звенящей какой-то пустотой головы, синева поколыхалась немного в сомнении — и излилась несколькими тонкими лучами.
Самый сильный, хоть и толщиной не больше вязальной спицы тётушки Фло, пронизал мир с лёгкостью просто необыкновенной — и упёрся в прибрежный гранит утёсов далёкого островка.
— Я знаю это место! — громом в ушах отозвался медленный, низкий и рокочущий голос морского колдуна. — Остров Сегед в Малой Наветренной гряде. Давай дальше, девочка моя!
Чуть более тонкий луч вымахнул на морские просторы — и ушёл в поднявшуюся перед ним на полнеба Ледяную Стену на крайней полуночи. Ах, какая незадача!
— Эта вещь потеряна! Всех сил не хватит добыть её оттуда! Дальше! — торопил её всё тот же гулкий басовитый рокот.
И последний, тоненький и робкий лучик, неуверенно колыхнувшись, ушёл в землю где-то в дюну на берегу моря. И застонал почти слышным плачем, высветив внутри гробницу вельможи — столь древнюю, что в ней истлела даже паутина.
Не то чтобы по ушам, но по всему телу хлопнул удар грома:
— Запомнил! — это проклятый чернокнижник с ходу узнал привычные ему обители смерти.
— Всё? Вытаскиваем? — голос эльфийки даже в таком виде воспринимался как струйка холодной воды посреди пустыни.
Линн завертело. Нет, умом она понимала, что по-прежнему стоит вцепившись в ощутимо подрагивающее дерево. И всё же она закрутилась винтом в становящейся всё быстрее пляске огней — и выскочила на поверхность словно поплавок, задыхаясь и жадно глотая воздух пересохшим ртом. Дождавшись, пока вращение перейдёт в этакое лёгкое и чуть игривое покачивание, девушка открыла глаза.
Мир вокруг был ярким и солнечным, и после всех этих магических катавасий показался вдвойне желанным и милым. Правда, ему грозило ещё не унявшееся после пронёсшегося урагана волнение откуда-то с океанских просторов.
Тётушка Фло, неодобрительно ворча что-то под нос, быстро сняла с Линн диадему, расцепила застёжку колье. Девушка потрясла головой, отгоняя от себя остатки неохотно уходящей Силы и забрызгав всех холодной морской водой.
— С каждым разом всё труднее уходит, — пожаловалась она почтенной волшебнице еле ворочающимся языком.
Та с подозрением посмотрела на неё и кивнула.
— Всё! Отныне никаких магических действий, пока ты не научишься контролировать себя.
— Всё! Отныне никаких магических действий, пока ты не научишься контролировать себя. А уж теорию я в тебя вдолблю так, что вовек не забудешь. Или ты забыла, милочка, что отныне моя ученица?
Молоденькая будущая ведьма слегка улыбнулась.
— Не забыла. И не откажусь от ученичества.
