Похоже, женщина прекрасно поняла эту маленькую демонстрацию, потому что улыбнулась — по крайней мере нижняя часть по всей видимости красивого лица не была затенена тканью видавшего виды плаща.
Она легко кивнула, повела руками, отбросила назад доселе закрывавший её капюшон и встряхнула головой.
Линн тихо ахнула. И было отчего — освобождённые из заключения длинные волосы золотым водопадом хлынули на плечи, потрясая воображение роскошным, по меркам девушки, видом и шелковистым блеском. Лицо… сердце на миг сладко заныло от одного только зрелища неброской и в то же время незабываемой красоты. Чуть худощавое, точёное, с неуловимым налётом внутреннего благородства и мудрости веков.
Но самыми поразительными оказались глаза. Представьте себе серебристые искры весёлого смеха, плывущие в бездонном океане зелёной весенней свежести — и вы получите лишь жалкое подобие того, что почувствовала ошеломлённая Линн.
— Кто… ты?… — только и смогла выдохнуть она.
Женщина несколько сетангов рассматривала её с лёгкой неуловимой улыбкой на тонких устах, затем смешливо фыркнула:
— Ты что, милочка, никогда не видела эльфов? Вид у тебя, между прочим, ещё тот — обхохочешься!
Та и в самом деле обнаружила, что её челюсть предательски отвисла. Смутившись, она живенько захлопнула рот и продолжила осмотр. А женщина, коротко пожав плечами, скинула плащ совсем, оставшись лишь в серых, с коричнево-зеленоватыми разводами брючках, переходящих в такого же колера рубашку с короткими рукавами. Стройная в талии как былинка и в то же время ладная и ловкая, она просто потрясала воображение.
Так вот вы какие, таинственное и никогда не виданное племя!
В довершение, дабы не оставалось никаких сомнений, эльфийка откинула свои роскошные золотые волосы и продемонстрировала в свете заходящего солнца весьма миленькое, чуть заострённое сверху ушко.
Обалдеть. Умереть-не-встать. Отпад. Других мыслей, тупо ворочавшихся в голове донельзя изумлённой Линн попросту не нашлось.
— А зовут меня… — тут женщина напевно прочирикала что-то длинное, совсем уж невразумительное и невыговариваемое.
Глядя на жалобно скуксившуюся мордашку Линн, она смилостивилась.
— Kana Melloseth. Для своих можно просто Кана.
— А я своя? — невпопад спросила девчонка — и смутилась от собственного нахальства.
Эльфийка некоторое время задумчиво рассматривала её со смесью сомнения и размышления на точёном лице, чудно посвёркивая очами, а затем попросту рассмеялась.
— Если ты примешь мою помощь, Линн — то почему бы и нет? Давай для начала поедим — суп готов… — она попробовала деревянной ложкой содержимое уже отодвинутого от костра и остывающего котелка, и досадливо поморщилась:
— Вот глупая эльфочка! Так торопилась, что забыла соль прихватить…
— У меня есть, — не задумываясь, Линн торопливо полезла рукой в котомку.
Так было положено начало их взаимопониманию. А когда Кана, не забывая поочерёдно с малышкой наворачивать ложкой из стоящего между ними котелка, поведала, что нет таких животных, что по своей воле стали бы эльфам вред чинить — и при этом выразительно бросила взгляд на с интересом принюхивающуюся к их трапезе Синди — Линн расслабилась окончательно.
Да, она слыхала, что племя остроухих живёт в ладу и согласии с природой, миром и самими собой. Оттого-то их и обожают животные, птицы и прочие звери. И даже небожители весьма благосклонно относятся к племени перворождённых. В эльфах нет зла — по крайней мере если не задевать их уж очень сильно. И они всегда тянутся к Свету.
Она и сама видела — нет, чувствовала всем радостно поющим естеством — что этой непонятно откуда взявшейся здесь Кане можно доверять.
Бодро дохлебав оказавшийся чрезвычайно вкусным, и добавим — как нельзя более вовремя — густой наваристый суп, Линн благодушно вздохнула и отвалилась.
— Уфф! Спасибки, Кана. Только зря я, наверное, так натрескалась — погоня за мной. И бежать дальше с той же лёгкостью не смогу, — и эдак деликатно, с намёком глянула на собеседницу.
Та пренебрежительно повела плечиком. Встала, прошептала нечто с неожиданно прорезавшейся в голосе властностью. Бросила в сторону что-то невидимое, но прекрасно ощутимое восторженно дрожащей Линн. Прислушалась и улыбнулась.
— Раньше завтрашнего утра твой преследователь сюда не доберётся. Даже если он будет всю ночь топать, набивая шишки о стволы и ломая ноги на камнях, — Кана усмехнулась и вновь склонилась над костром.
Из второго, меньшего котелка она разлила по чашкам травяной отвар. Томный, тягучий, оказавшийся ароматным и чуть терпким.
— Какая прелесть, — благодарно улыбнулась Линн, чувствуя, как по всему телу медленной волной разливается сытость и ощущение надёжной уверенности.
— Ну что, сестра, поговорим? — эльфийка поудобнее устроилась на расстеленном плаще и вновь отхлебнула из своей чаши.
— Поговорим обязательно. Только сначала объясни, кто ты и как здесь оказалась. Я ни разу не слышала, чтобы на нашем острове водились эльфы, — лукаво прищурилась Линн.
Кана вновь улыбнулась своей тонкой чарующей улыбкой, и стала рассказывать. С замиранием сердца полукровка узнала, что её собеседница самая настоящая волшебница. И что неведомая Королева Эльфов из дальних краёв направила её, дабы выручить из беды одну маленькую бестолковую девчонку — между прочим, именно её, Линн.
— Понятно. А какая беда со мной приключилась? Вроде бы я сама справлялась до сих пор… — она потянулась к котелку с намерением налить ещё столь понравившегося отвара.
Но оказалось, что котелок как-то незаметно за всеми этими разговорами опустел. Волшебница усмехнулась и погнала Линн за водой, указав направление на журчащий где-то за камнями ручеёк.
Когда она вернулась со сполоснутым и наполненным холодной водой котелком, Кана подвесила его над огнём, а сама достала из непонятно откуда мешочек с травяным сбором-заваркой.
— Видишь ли, Линн… это ведь вы с друзьями утянули в Сарнолле выкуп для имперцев?
— Похоже, да. Только — не с друзьями, — севшим голосом ответила малость встревоженная девушка.
И тут эльфийка рассказала такое, что у Линн вновь отвисла челюсть. Оказывается, Крумт, будучи не в состоянии выплатить обещанную контрибуцию, влез в долги на стороне. Мало того, по соглашению с имперцами, по её следу пустили могучего чёрного мага.
— Ой, — жалобно пискнула похолодевшая от испуга Линн. — Он что, убьёт меня?
Эльфийка недоумённо посмотрела на неё, скептически покачала головой. И лишь высыпав в закипевшую воду горсть пряно и ароматно пахнущей сушёной травы, вздохнула.
— Ну знаешь, девонька. Когда ты переходишь дорогу некроманту, то на такое везение, как смерть, даже не рассчитывай, — и в нескольких фразах Кана пересказала оказавшиеся отнюдь не бедными отвратительные возможности и мерзкие привычки чёрных .
Линн едва не стошнило. Покрывшись липким холодным потом, дрожа от брезгливого, выворачивающего душу и подкашивающего ноги ужаса, она прошептала в вечерний воздух:
— И что же теперь делать? Ты можешь меня защитить, Кана?
Та сокрушённо поёжилась, а затем покачала златокудрой головой.
— В прямом противоборстве с некромансером у меня нет никаких шансов — эльфы плохо переносят чёрную магию.
Но! Если нельзя победить, то неужели две женщины, объединившись, не смогут его попросту обхитрить? Я расспросила о нём своего учителя — говорит, что очень, очень силён. Просто чрезвычайно. Но молод и неопытен — и в этом, Линн, наш с тобой шанс. И я бы сказала, весьма хороший шанс.
Подумав немного, девушка вынуждена была с ней согласиться. Чувствуя, как постепенно успокаивается зашедшееся в неровном суматошном стуке сердце, она отпила ещё немного этого чудного, успевшего полюбиться травяного отвара, и стала рассказывать в свою очередь — начиная с тех самых пор, как себя помнила.
